|
В первый раз в жизни Рене видел такие острые груди с темно-коричневыми сосками. Когда он попытался ею овладеть - так, как привык это делать в Фекане и Тавре, - она комично запротестовала: - Нельзя заниматься любовью, как звери, Рене... У нее получилось: "свери". Девушка явно забавлялась. Чем больше неловкости или удивления он выказывал, тем больше она радовалась. - Ложись... Ложись и закрой глаза. Они пробыли три часа в номере, который к концу пропитался их запахом. Она взяла инициативу в свои руки, хохоча над его смущением и стыдливостью. Когда они оделись, она спросила: - Сколько ты заплатил за комнату? Он не понял, почему это должно ее заботить. Порывшись в сумочке, она достала деньги и протянула ему. - Вот... Твоя часть... Моя часть... Как на кровати... Он не осмелился рассердить ее отказом. Потом они снова бродили по улицам, уже освещенным газовыми фонарями. Из конца в конец прошли Елисейские поля, а он все раздумывал, что бы такое ей сказать. Был уже глубокий вечер, когда они добрались до авеню Ош; Пилар остановилась возле особняка, на фасаде которого был герб и какой-то флаг. Она наскоро чмокнула его и быстро пошла, но не к парадному входу, а к двери для прислуги, не потрудившись даже спросить у него, где и когда они снова встретятся. Да никогда! Ей, видимо, это не было нужно. Могра дважды приходил к особняку. Подвальные окна были ярко освещены, и во второй приход он разглядел Пилар в форменном платье, которая весело болтала с камердинером. Вот и все, что осталось в памяти от первых месяцев жизни в Париже именно это, а не ходьба по редакциям, не ожидание в приемных, не первые встречи с его теперешними друзьями. Хотя нет! Есть и другая картинка, и это снова витрина на бульваре Клиши, неподалеку от кафе "Граф" (тогда он еще туда не ходил) - витрина колбасной лавки. В целях экономии Могра чаще всего ел у себя, в номере отеля - ел хлеб, колбасу, сыр, иногда рубец, который разогревал на спиртовке, выставляя ее за окно на подоконник, чтобы в комнате ничем не пахло, так как готовить в номерах запрещалось. Он делал так и позже, уже вместе с Марселлой. В отеле не они одни были такие. В витрине колбасной были выставлены готовые блюда: медальоны из заливных лангустов, жареные цыплята, креветки под соусом, паштеты в тесте, и все это, как правило, с гарниром из трюфелей. Возвращаясь вечерами домой, Рене останавливался и разглядывал эти недоступные лакомства, прижавшись лбом к холодному стеклу, которое медленно запотевало от его дыхания. Через это прошел и Марель, и романист Куффе. Позже они охотно и с умилением вспоминали об этом на завтраках в "Гран-Вефуре". Но Могра не умилялся. Он и сейчас думает об этом серьезно, словно пытаясь найти таинственную связь между прошлым и настоящим. В чем, к примеру, смысл его встречи с Пилар? Это был первый опыт такого рода. Он сбил его с толку, особенно поначалу. Насколько он помнит, унижения он тогда не ощущал. А позже все происходило уже не так - ни с его первой женой, Марселлой, которая родила ему дочь, ни с Элен Порталь, отказавшейся выйти за него, ни с Линой. Что же он ищет в светящемся тумане своей дремы? Он чувствует, как дверь отворяется, потом бесшумно закрывается, а не остается, как обычно, приоткрытой, и м-ль Бланш на цыпочках издали смотрит на него и садится на свое место у окна. |
