–    Значит, у любовницы!–догадалась Варя.

–    И там его не было. Возвращаемся в морг, злые, как черти. А этот урод покойничек в гро¬бу лежит. И ноги грязные. Мы его отмывать, руки, ноги связывать, чтоб больше не бегал по болотам. Потом, глядь, у него нож в руке за¬жат. Весь в крови. А вскоре принесли и второго мертвеца, на какого подозревали, что он убил первого. И главное, рядом никого не было, кто бы мог подтвердить или опровергнуть. Не ста¬ло двоих мужиков, а как и кем убиты уже не докажешь. Сами меж собой счеты свели. Если бы своими глазами не видел, никогда бы не поверил.

–    В моей практике всякое случалось. Быва¬ло, выезжаешь на происшествие с поножовщи¬ной, а там труп в десятке километров и его вол¬ки сгрызли. Или вместо повешенника утоплен¬ника находим. Я уже отвык многому удивляться. И говорю, что жизнь полна сюрпризов и неожи¬данностей

–    Скажи, Игорь, а на тебя покушались?

–    Сколько раз. Со счету сбился.

–    Расскажи! – попросила Варя.

–    Чифир зэки попросили привезти. Ну, дело банальное, ко многим с этим пристают. Я понят¬но, всегда отказывался. Но, то были обычные зэки, а этот – пахан – глава целого барака. Но и я, не кто то, вздумал отказать. Но так, чтоб о том слышали и знали все, что ко мне с этими вопросами не суйся. Ну, отказал я, а по глазам пахана понял, не даст мне жизни. И правда. Чего тут только не устраивали. Бузили всякий день, разборки и поножовщины измучили, то повесят, запетушат, в карты проиграют, короче, всего не перечислишь. И вот однажды подходит тот па¬хан ко мне и вякает:

–    Сам слиняешь, гнида, или помочь тебе?

–   А вскоре устроил поджог в бараке. И это средь зимы. Вломила тому пахану вся охрана. Заставили вкалывать день и ночь до того, что с ног валились. Но барак за месяц построили. Заметь, с его участием. Но о чифире не вспо¬минали больше ни он, ни я. Я запретил им держать меня за панибрата. А потом и другое прикрыл. Так вот этот пахан решил урыть но¬жом «летящее лезвие». Трижды бросал и все мимо. Были и другие случаи. Мне повезло. Фартовня удивлялась. Набрасывались кучей. Ведь проиграть фраеру – дело позорное. Но куда деваться, становясь прокурором, проходишь такую подготовку, что им даже во сне не сни¬лась. И все они вместе взятые, и теперь, в мои годы, шушера против меня, никчемность и коз¬лы. Нас готовили, чтоб уберечь от всего, сбе¬речь для себя и не даваться в руки никакой пер¬хоти,– рассмеялся Игорь.

За окном внезапно послышался истеричес¬кий визг, кто то забарабанил лапами по стеклу. Варвара выглянула, спешно выскочила во двор, втащила Султана. У того из прокушенного уха текла кровь. Волк орал от боли и страха. Варя присыпала ухо теплой золой, перевязала его, положила на подушку, сказав строго:

–    Нечего кричать. Я тебя домой звала. А те¬бя куда понесло? Приключений захотел, вот и получил. Теперь молчи, дурачок. Сам виноват.

Султан обиделся, его не пожалели, даже от¬ругали и, отвернувшись ко всем спиной, пытал¬ся уснуть. Но не удавалось, мешала боль, и вол¬чонок подошел к хозяйке, сунул голову под ла¬донь, прося погладить, пожалеть.

Всем хочется тепла и понимания. Султан не был исключением. Ему много хотелось расска¬зать, как бесстрашно он защищался, как проку¬сил лапу вожаку, как его выгнали из стаи. И даже она, какой вылизал все бока и морду, пыталась цапнуть за шею. Это уже было первое женское предательство, и Султан отвернулся от волчи¬цы. Перестал оказывать ей знаки внимания. Он побежал домой, пока не поздно, и теперь вздыхал от боли и обиды.

А вскоре пришел Федор:

–   Твой пес дома? А то я такого же видел в стае.