–         Это верно. Радость не в постели. Это слишком короткое увлечение, вскоре надо-едает.

–        Зато со второю повезло. Не скандалит, не ревнует и не таскается.

–        А я теперь ничего не хочу. Мужчин вокруг не вижу. Сплошные отморозки и забулдыги. Ни¬кому нельзя верить. Нет надежных, все только на ночь. А потому, не стоит мараться.

–         Варя, это ты сейчас так думаешь. Но ведь годочки катятся. Придет старость, оглянешься, вокруг никого. Только Колыма с ее снегом и хо¬лодом. А впереди ничего, кроме погоста.

–         Советуешь найти хоть кого то? Но зачем мне покойник под боком, какого ни уважать, ни любить не за что. Я так не хочу.

–        Ну, хотя бы словом перекинуться.

–        О чем?

–        Я не знаю. Но одиночество бьет сильнее всего. И ты это скоро поймешь.

–         Евменыч, хуже когда, живя с человеком, остаешься в одиночестве. Тебе такое не прихо¬дилось испытать? А я на своей шкуре прочув¬ствовала. Спасибо, больше не хочу.

–         Прости, Варюха, я больше не лезу в твою жизнь со своими советами. Каждый справляет¬ся с проблемами как может,– улыбался Иванов и, присев на дорожку, сказал:

–        А как хочется, чтобы ты была по настоя¬щему счастливой, по человечески и по бабьи. Ведь жизнь – короткая штука. Не успеешь ог¬лянуться, а она уже ушла. Ведь вот твоя мать так прожила. Но у нее была ты. У тебя никого. И лет, эдак через десяток, взвоешь, бабонька, об упущенном, да не наверстать. Все будет по¬теряно. Колыма наказывает за такие упущения.

–        Ой, да не пугайте! Мне покуда не семьде¬сят. Как сложится, так и проживу.

–         Варь, ты хоть изредка пригляди за моги¬лами моих отца и брата. Я не смогу соврать тебе, что стану наведывать, приезжать, не знаю, сколько сам проживу. И кто присмотрит за моей могилой. Теперь живые друг друга не замеча¬ют. А уж мертвых и подавно не помнят. Ты прости, что навязываю свою заботу. Но куда деваться? Я тут впервые и вряд ли появлюсь здесь еще.

–        Не беспокойся. Пока сама жива, досмотрю.

–         Вот на том спасибо! – поцеловал в щеку и тихо вышел в дверь.

Варя убирала в доме после гостей, что то тихо напевала, когда в дом постучали.

–         Кого принесло? – удивилась женщина.

В дверь вошел Бондарев. Он глухо поздоро¬вался, попросил разрешения войти.

–   А что? Кроме меня все уехали? – спро¬сил растеряно, оглядевшись по сторонам.

–    Остались только мы с Султаном. Другие подались по домам. Всех позвали свои дела и заботы. Всем некогда. А может устали от Колы¬мы. Выгнала людей своим холодом. Куда де¬ваться, негостеприимная, суровая, всех испы¬тывает, каждого гонит.