–    В милиции проверили на алкоголь, взяли объяснение, когда узнали, кто я, потеплели, за¬хотели помочь. И, знаешь, сразу назвали груз¬чиков и Леньку. Я, когда услышал фамилию, сразу вспомнил и рассказал все. Ну, мужики решили не медлить и вскоре всех пятерых до¬ставили в милицию. Они улыбались, увидев меня в таком виде. Еще и высмеивали, обзывали.

Но тут дежурный предложил написать мне на них заявление и пообещал завести на всех уго¬ловное дело.

–    Круто. Но поделом! – согласилась Варя.

–   Я тоже так решил. Но Ленька, вот наглец, сказал, что я еще на Колыме приставал к нему как педофил и он потребует для меня наказа¬ния. Тут уж меня взбесило. И я рассказал, что этот тип все годы на зоне был стукачом. Такого даже побрезговал бы трогать. В отношении Лень¬ки никто ни одного доброго слова не скажет. Он воровал у своих ребят, особо из посылок, даже зарплаты отнимал у младших. Я это знал, но Ленька заручился поддержкой спецчасти и там его покрывали, не давали в обиду. Он был не¬досягаем.

–    Во, хитрожопый змей! – взорвалась Варя.

–    Понимаешь, как назло, к этому времени в Магаданской прокуратуре сменился весь штат. Да и на зоне никого из прежних. Детская зона давно закрылась. Так что вступиться за меня было некому. Надо защищаться самому. А про¬тив наглости, сама понимаешь, оружия нет. Но, нашли ребята из милиции кое кого из прежних работников спецчасти зоны. Ну, когда им стукач уже не нужен, они засветили его целиком, не стали прикрывать, сказали о нем все и над Ле¬ней вместе с той четверкой реально повисло уголовное дело. Ох, и завертелись мужички. Покоя не давали. И уговаривали меня забрать заявление из милиции, и грозили урыть. Чего ж только не наслушался. Даже домой пытались прийти. Но не пустил никого. Начали посылать родню, знакомых, предлагали деньги. Ничего у них не получилось. Ни на какие уступки не пошел. Не стал жалеть подонка. Короче, с ме¬сяц длилось следствие, а потом дело передали в суд. Ох, как извинялись эти козлы за свою подлянку, но наказания не миновали. Те четве¬ро получили по три года, а Леня, как организа¬тор и клеветник – пять лет усиленного режима. Вот так и расстались с ним. А недавно он вы¬шел из заключения. Виделись с ним. Такой ти¬хий стал. Будто переродился, как напуганный, старается подальше от всех держаться. Меня увидел, на другую сторону улицы перескочил. Говорят, что семьей обзавелся, ребенок есть. Но подлец в нем жив. Этого ни одна Колыма, никакая зона не выправит. Он таким родился. И, к сожалению, не единственный. Вот такие выживают за счет других ребят. Ведь посылки отнимал у слабых, младших, они поумирали. Леня еще не одну Колыму переживет и ни черта ему не сделается. Еще и наплодит себе подоб¬ных паразитов.

–   А как те четверо?

–    Они не вернулись в поселок, ушли на суда, в рыбаки. На берегу почти не бывают и с Леней отношения порвали. Наверное, разобрались в человеке.

–    После зоны поумнели! – вставила Варя.

–    Наверное,– усмехнулся Бондарев и про¬должил:

–    А вот в Магадане, когда с Ивановым при¬ехали, совсем смешно получилось. Тоже в кафе зашли пообедать. А тут еще такой холод, на¬сквозь колотун продрал. Вздумали чаем согреть¬ся. Я, пока минута выдалась, к стойке подошел и спросил бармена про сигареты, какие есть? Но моей марки не оказалось. Я поплелся к на¬шему столику, сижу один, жду Евменыча. Никак не могу согреться. Колочусь так, что зубы сту¬чат, как у волка. А чай никак не несут. Вдруг подходит бармен, положил передо мною блок сигарет и говорит:

–    Здравствуйте, Игорь Павлович.

–    Я ответил, а сам думаю, хоть бы здесь в морду не получить.