Боб Стар начал спускаться в силовой отсек, но тут придушенное хлюпанье заставило его пройти в каземат. Он посмотрел сквозь решетку на Марка Лардо. И тут ужас лишил его сил. Хрипя и дрожа, он вцепился в прутья, глядя на тварь, лежащую на полу. Марк Лардо прежде был большим – косматый могучий человеко‑зверь. Но это сморщенное существо перед ним было не больше ребенка. Кожа у него была неестественно белой и чудовищно иссохла. Он неподвижно лежал на палубе и жалобно подвывал.

– Лардо! – Голос Боба Стара звучал глухо от ужаса. – Марк Лардо! Ты можешь меня слышать?

Тварь слегка пошевелилась. Сморщенная головка запрокинулась, и Боб Стар попятился от решетки. Он увидел ее глаза. Они были глубоко погружены в крошечный череп и казались странными. Он подумал, что Лардо, должно быть, ослеп. Вокруг глаз лежали длинные желтые тени. В этих глазах не было ничего человеческого. Чувствуя тошноту, Боб Стар поплелся прочь.

Марк Лардо, хоть и безумный, всего лишь час назад был человеком, массивным и мощным, и его сильный дикий голос звучал по всему кораблю. Это иссушенное ужасом существо не было больше человеком. Оно было более чем вдвое меньше Марка Лардо, и очень мало в нем осталось от свирепой животной жизни.

Боб Стар, спотыкаясь, спустился по ступенькам в силовой отсек и остановился, раскачиваясь, на палубе.

– Жиль! – хрипло позвал он. – У тебя есть вино?

Безутешный Жиль Хабибула лежал, привалившись к одному из геодиновых генераторов. Он хныкал и, казалось, не слышал его.

– Жиль, – опять окликнул его Боб Стар, – я хочу выпить.

Тот услышал и медленно побрел по помещению.

– Ах, парень! – Он уже не был пьян, зато горько плакал. – Ты нашел меня в злой час, парень. Мои бедные геодины… будто дорогого друга убили! Я думаю, нам обоим нужно выпить.

Он нашел полную бутылку в ящике, в котором следовало хранить инструменты. Боб Стар залпом осушил ее наполовину. Жиль выпил остальное и вытер понурое желтое лицо обратной стороной ладони.

– Я старый генераторщик, – хрипло пробормотал он, – однако никогда я не встречал таких мощных геодинов, как эти, и чтобы они так же сладко пели. Когда они были живы, парень, они всегда отвечали на мои прикосновения. Они пели мне. Они любили меня, и посильнее, чем иная женщина.

Но теперь они мертвы, парень. Мертвы. Убиты и искалечены. Каждый виток разрезан на тысячу бесполезных кусочков проволоки. Каждая сетка, каждый проводок – все раскурочено, разорвано. Даже все платы разбиты, и генераторы уже никогда не запоют снова.

– Они выглядят целыми, – возразил Боб Стар.

– Ах, да, – печально засопел старик, – сияющая красота осталась. Однако драгоценная жизнь кончилась. Я сидел здесь, слишком основательно наполненный вином, вином и осторожностью, чтобы остановить тварь, которая: их убила. – Он повернулся, чтобы извлечь новую бутылку. – Но давай‑ка еще выпьем и не будем больше говорить о страшной твари, которую я видел.

– Ты видел ее? – Боб Стар взял бутылку и потащил его к скамье. – Садись, Жиль, и расскажи, что ты увидел.

– Дай мне выпить, парень, – взмолился тот хрипло. – Дай мне залить это чудовищное воспоминание, пока я не спятил, во имя драгоценной жизни!

Боб Стар отобрал у него бутылку.

– Ах, ладно, я расскажу тебе, что я увидел, – пробормотал Жиль наконец. – Если ты считаешь, что это поможет нам защитить твою драгоценную мать. Но не то, что я увидел, заморозило мои бедные старые кости.