О пере не запираюсь,

         Но о птице, как ты хошь,

         Ты напраслину ведёшь».

         Царь, затрясши бородою:

         «Что! Рядиться[50 - Рядиться – торговаться, препираться, договариваться.] мне с тобою? —

         Закричал он. – Но смотри!

         Если ты недели в три

         Не достанешь мне Жар-птицу

         В нашу царскую светлицу,

         То, клянуся бородой!

         Ты поплатишься со мной:

         На правёж – в решётку – на кол!

         Вон, холоп!» Иван заплакал

         И пошёл на сеновал,

         Где конёк его лежал.

         Горбунок, его почуял,

         Дрягнул было плясовую[51 - Дрягнул плясовую – пустился в пляс, заплясал.];

         Но, как слёзы увидал,

         Сам чуть-чуть не зарыдал.

         «Что, Иванушка, невесел?

         Что головушку повесил? —

         Говорил ему конёк,

         У его вертяся ног, —

         Не утайся предо мною,

         Всё скажи, что за душою;

         Я помочь тебе готов.

         Аль, мой милый, нездоров?

         Аль попался к лиходею?»

         Пал Иван к коньку на шею,

         Обнимал и целовал.

         «Ох, беда, конёк! – сказал. —

         Царь велит достать Жар-птицу

         В государскую светлицу.

         Что мне делать, горбунок?»

         Говорит ему конёк:

         «Велика беда, не спорю;

         Но могу помочь я горю.

         Оттого беда твоя,

         Что не слушался меня:

         Помнишь, ехав в град-столицу,

         Ты нашёл перо Жар-птицы;

         Я сказал тебе тогда:

         «Не бери, Иван, – беда!

         Много, много непокою

         Принесёт оно с собою».