Изменить размер шрифта - +
Бельский погладил его по шее, расспросил Савелия про его состояние, затем велел провести коня по двору. Воронец шел охотно, на живот не оглядывался и провожал людей совершенно здоровым, корыстным взглядом.

— Завтра под седло пойдет? — спросил Бельский, когда жеребца вернули на место.

— Утром еще посмотрю. Если ночь пройдет спокойно, дадим легкую работу. Корм тоже станем прибавлять понемногу, овсом его сразу нагружать рано.

Богдан Яковлевич махнул головой. Ради одного Воронца он мог уехать через пять минут, однако возле двух стойл Ермолай распоряжался сменой сырой подстилки, а парень нес навоз мимо колоды дальше по проходу. Бельский остановился. Проследив, куда пошел работник, он осмотрел ведра возле стены и заметил два с толстыми узлами на дужках.

— Что у вас тут за новый порядок?

С вопросом он обратился к Ермолаю.

Утром старший рассказал бы про мою затею намного выразительнее, но сейчас отвечал строго по делу. Два коня кашляют, поэтому посуду для них отделили. Кобылу с больной кожей чистят отдельной щеткой. Там, где люди с утра не успели убрали мокрую солому, свежий навоз от колоды относят чуть дальше.

— Сам придумал? — спросил Бельский.

— Сухой предложил. Я сперва не согласился, — честно признался Ермолай. — Думал, людей по двору загоняет. Прикинули, работы вышло терпимо. Несколько дней так поживем, а там и видно будет.

Богдан Яковлевич мельком взглянул на меня и снова повернулся к Ермолаю.

— Лошадей с места на место таскали?

— Которых можно. Кашляющих вместе собирать не стали. Сухой говорит, хвори у них могут быть разные, еще друг от друга наберут.

После этого голос Бельского стал мягче:

— Мешки зачем отдельно положили?

Про овес рассказал Савелий. После Воронца люди перебрали запасы, отложили в угол несколько мешков с сыростью и затхлым запахом, а поверх завязок добавили толстую бечеву. Теперь разницу можно было определить даже руками.

Подойдя к одному мешку, Бельский сунул внутрь ладонь, растер между пальцами несколько зерен и понюхал. Потом спросил Ермолая, мешают ли метки при выдаче корма.

— От веревки хлопот нет, — отозвался тот.

Хозяйственный человек этот Ермолай. Нравится он мне.

Дальше Бельский медленнее пошел. Возле дальнего ряда один мальчишка держал переднюю ногу мерина, а сидевший на корточках Федька показывал, где очистить грязь, там уже давно все выскоблили и им больше процесс нравился.

Заметив Бельского, Федька сразу подобрался, но копыто не бросил, молодец. Мальчишка осторожно опустил ногу мерина на солому и лишь тогда выпрямился.

— Давно умеешь? — спросил Богдан Яковлевич.

— Сегодня Сухой показал.

Бельский посмотрел на второго мальчишку, который уже ждал очереди возле другого мерина. Савелий пояснил, что молодые с утра вертятся рядом, спрашивают про ноги и копыта, а Сухой показывает, что умеет. Вреда нет, по крайней мере, мальчишки стали осторожнее хватать коней за ноги.

— Сами пришли? — уточнил Богдан Яковлевич.

— Кто же их звал? — усмехнулся Савелий. — Любопытные, в их годы все такие.

Теперь Бельский обратился ко мне:

— Зачем ты их учишь?

— Лошадей здесь много, рук всегда мало. Научится Федька вычищать камни и замечать худое — меня ради каждой мелочи звать не придется. Увидит что похуже, позовет старших.

Понаблюдав, как Савелий ставит второго мальчишку сбоку от коня, Богдан Яковлевич спросил Ермолая, прибавилось ли из-за учеников возни. Тот подумал и признался, что пока мальчишки крутятся возле Сухого в свободное время. Станут пропускать кормление или уборку — он сам разгонит их.

— Польза будет, пусть ходят, — решил Бельский. — А разогнать всегда успеется.

Быстрый переход