|
Последовали многочисленные аресты: вслед за Рыжиковым в СИЗО КГБ попали директор Оршицкой райзаготконторы Ефим Шлесинберг, заведующий овощным складом Борис Гринберг, заместитель директора заготконторы Илья Глузин и заготовитель Иосиф Белькович, заведующие складами Мота Крансберг, Владимир Минько, Моисей Каганович, бухгалтер Вильма Акулина, бухгалтер-кассир Яков Груздиков, заведующий убойной площадкой Александр Антонов, заведующая колбасным цехом Елизавета Киршевич, мастер-фаршесоставитель Нонна Данильченко, инструктор по утильной группе Иосиф Перлов, заготовители Семен Тритутин, Адам Ларвинский, Иван Скотников… Всего арестованными по делу Оршицкого райпотребсоюза оказались 22 человека, которых без лишнего шума перевезли в Минск в СИЗО КГБ, названное в народе «американкой» еще при Сталине.
Тем временем по направлению к дому по извилистым нешироким западным дорогам Советского Союза мчалась 21-я «Волга». Позади остались ухоженные сельские дворики Прибалтики, их сменили сочные хвойные белорусские леса и небольшие деревушки с покосившимися деревянными хатками. То и дело на дорогу забредали неторопливые черно-белые колхозные коровы, преграждая путь автомобильному транспорту. Марк Наумович погрузился в свои мысли, вспоминая о спасенном намедни странном одиноком старике, обозленном не только на коммунистический строй, но и на весь мир. И не то чтоб нравились Марку его крамольные мысли, но он давно чувствовал, что прав старик во многом… Может быть, когда-то, на заре революции, людьми, желавшими переустройства мира, двигали идеи справедливого равенства, но через годы и расстояния все забылось и сменилось лживостью лозунгов, кардинально отличавшихся от реальной жизни. Появился пласт людей, живущих параллельной жизнью с обыкновенным простым народом, и никогда их пути не пересекаются, словно ходят они по разным улицам… Словно существуют в этом мире разные расы… И почему все это происходит в стране, победившей фашизм? – Саша, останови. Давай искупаемся! – отвлекся от философских мыслей Бородин, заметив недалеко от дороги гладкое чистое озеро. Марк Наумович в считанные минуты сбросил с себя льняные брюки, сверху прикрыл их белоснежной рубашкой и кинулся в воду. Нырнув в прохладную чистую водицу, он долго плыл под водой с открытыми глазами, пока, наконец, нехватка воздуха не вытолкнула его наружу. Рядом плескался Сашка, ныряя и отряхиваясь брызгами, словно дрессированный пес. – Люблю такие командировки, Марк Наумович, прямо как в отпуске побывал, а напоследок еще и в наших озерах поплавать можно! Куда в следующий раз поедем? – В Москву, Сашка, поедем, за звездой Героя Социалистического Труда! – Здорово! Честное слово, вы заслужили! Вон как при вас район расцвел – самое передовое хозяйство в нашей необъятной стране! – Ладно, парень, пора ехать… Дел по горло. Давай сначала заскочим в контору, а уж потом домой! – Будет сделано, Марк Наумович!
Как только водитель припарковал «Волгу» под согнувшимися от плодов яблонями за воротами Оршицкой районной потребительской кооперации, к без пяти минут Герою Социалистического Труда подошли двое в штатском и грубо пересадили в «Москвич». Накануне арест Марка Бородина Беспалов согласовал с первым лицом республики в ЦК КПБ – Петр Миронович выдал КГБ карт-бланш на проведение всех необходимых действий. Бородин все понял без лишних объяснений. Момент для ареста был выбран правильно, поскольку окажись он через неделю с высокой наградой, шумихи и неудобств было бы в сто крат больше. «Жаль, с Соней не довелось попрощаться, – подумалось Марку. – Все на работу спешил…»
28
Меж тем на первых допросах Кирутин битый час пытался добиться у арестованного Минько адекватных ответов на подписанную им расписку о сдаче кабана. |
