Впрочем, очень скоро эта игра Никите наскучила, потому как попадались на дешевые уловки привокзальных карточных шулеров не самые умные люди.

И Никита подался в компанию «автомобильных» катал.

Вычислив денежного человека, стремящегося доехать на такси до Белой Калитвы или Новочеркасска, водитель по кличке Усатый предлагал очередную жертву довести с ветерком за очень скромную символическую сумму, раз в пять меньшую, чем у таксистов. По пути подбирал желающих, чтобы хоть как-то окупить поездку, только попутчики попадались, разумеется, из числа компаньонов, к примеру, Никита с товарищем. В результате потенциальный денежный мешок оказывался на заднем сиденье у левого окна, при этом, как правило, рычажок дверного замка в автомобиле был сломан или вовсе отсутствовал. Завязывался разговор с земляком, а земляк мог оказаться и с севера, и с юга, и Усатый, разумеется, там уже побывал лет пять назад, и люди ему там понравились очень, гостеприимные и радушные.

После подобного вступительного текста по обыкновению Никита ненароком доставал колоду карт и показывал фокус. Тут же возникало предложение поиграть, чтобы время скоротать в пути. Поначалу играли по маленькой, нередко давая выиграть жертве незначительную сумму, но дальше возникала патовая ситуация, требующая увеличения ставок, а потом и вовсе игра доходила до астрономических сумм, так что в конце концов потенциальная жертва сама выходила из игры по причине отсутствия таких денег, зато у партнеров они имелись. В результате рано или поздно денежный мешок оказывался пустым.

Так или иначе, вскоре слухи о появившемся на рынке карточных услуг игроке Никите Мазовецком, получившем кличку Маза, дошли до глубокоуважаемого родного дяди Вениамина. И опытный «катранщик» вынужден был отыскать пацана и, наконец, взять под свое крыло племянника, поставив в известность родителей, потерявших всякую надежду увидеть сына живым.

Несколько лет кряду Маза катался с дядей по большим городам, помогая устраивать игры с профессиональными шулерами из Прибалтики, Ростова-на-Дону, Москвы и Ленинграда в не засвеченных «катранах» в ресторанах, на дачах или квартирах. Дядя Веня обучил парня всем тем премудростям картёжного азарта, в которые когда-то его самого посвятил старик Семен в Вологодской пересыльной тюрьме.

11

Марина совсем измучилась, глядя, как за неделю изменился Данила. Целыми днями и вечерами он теперь пропадал в соседнем доме у какого-то бывшего одноклассника Никиты. Приходил поздно, порой совсем пьяный, а иногда и вовсе оставался ночевать в каком-то другом месте.

Со спичечной фабрики из-за нескольких дней прогулов его уволили, но деньги из карманов почему-то не исчезли. Марина чувствовала, что внезапные перемены Данилы как-то связаны с криминалом, пробовала поговорить с ним по душам, но отчего-то, нервничая, срывалась на крик и плач, и вместо разговора получалась обыкновенная противная ругань, которая и по сей день встречается в половине постсоветских семей. В конце концов, они оба замкнулись в себе, молча отдаляясь друг от друга, и в их отношениях появилась пугающая трещина.

Повисшее молчание тяготило и Федорова. С одной стороны, он стыдился, что перестал уделять Марине с Оксанкой должное внимание, а с другой – ему хотелось быть поближе к этому неведомому кругу разодетых по последней моде карточных игроков, у которых было всегда море свободы, денег, шампанского, красивых барышень и экстравагантных замашек. Данила не понимал, как разорвать этот круг противоречий.

Однажды, пытаясь хоть как-то загладить вину, он пригласил Марину вечером погулять, сходить в кино, но тут, как на зло, позвонил Никита с предложением очередной вечерней игры с новыми клиентами, и Федоров побежал к нему, как собачка на поводке, забыв про Марину и про всё на свете.

– Старик, сегодня игра у Гарика Василевича. Он в соседней школе учился.