Может, слава обо мне донеслась даже до этого глухого уголка и все это племя - пылкие ценители моих песен?

    -  «…Была она белее снега и светлой радости полна…» - тоже не нравится? А считалочку вы слышали? «Раз! Упырь пошел в курятник. Два! Попался он в капкан…» Не подходит? - Я сделала короткую передышку для ноющих пальцев.

    Оханья и причитания стихли.

    Сразу все пошло не так. С первых аккордов песни о богатыре зашевелился и поднял голову старейшина. Прислушался, недоуменно на меня глянул. Я ободряюще улыбнулась одному из главных своих поклонников. А вот он не радовался. Сморщился на втором куплете, а на третьем вдруг схватился за голову и застонал. К нему тут же кинулись на помощь, а я прервала пение. Старейшина держался за сердце и охал.

    -  Не ту ноту взяла? Ничего, переиграю!

    Второй заход понравился седому еще меньше.

    -  А-а-а, я слова перепутала, сейчас поправлюсь!

    -  Ой-ой-ой, - запричитал старейшина, когда «дубина» была заменена «лесиной». По-моему, так звучало слабей, так что в этот раз его отчаяние я вполне понимала.

    -  Песня не понравилась? Я знаю еще, не сомневайтесь!

    Что-то мне в последнее время с публикой не везет. Пышкун, братья-Ножи, теперь великаны. Теряю чутье? Я тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.

    -  Слушайте песню о Рыжем Шване и Глупом Казначее.

    -  Ох-ох-ох! - горестно скривился старик, не дав мне закончить даже первый куплет. Я бы и продолжила, но многие здоровяки начали стучать кулаками по земле и тянуться к лежащим поблизости камням. Толчки ясно ощущались через ноги.

    -  Хорошо-хорошо, уже закончила, - тут же прервалась я.

    Ну вот. Так всегда и бывает. Находится один недовольный - и портит настроение всем остальным. И откуда только взялся этот дед? Но положение еще можно было спасти.

    -  Не будем расстраиваться. Может, вы хотите какую-то особенную песню? Говорите, не стесняйтесь, - обратилась я к коленопреклоненным слушателям.

    Случалось ли вам во время Большого Круга в столичном Доме Света растолкать толпу, сесть на престол Светила, с аппетитом пообедать чем-нибудь из жертвенника, плюнуть в него напоследок, а потом вытереть руки об облачение Высшего Жреца? Мне тоже нет, но вот глядели на меня ошеломленные великаны как раз с таким вот ужасом. А я ведь просто задала вопрос!

    Один из малышей громко заплакал.

    -  Ладно, попробую угадать, - не дождавшись ответа, пробурчала я и вновь ударила по струнам.

    -  Ай-ай-ай! - В этот раз старец дотянул до середины второго куплета. Можно было подумать, что я пыталась его перепилить струной.

    -  Слушайте, может, ему просто плохо?

    Эту догадку никто не подхватил. Я вздохнула, вспоминая следующую песню.

    -  …А вот эту я почти не знаю. Слышала один раз, издалека. Она так начинается: «Трень-брень-перебрень… на листке она летела…» Тоже нет? А если ниже? А задом наперед?

    Бой за интерес публики перешел в вялую толкотню. Особо не выводя голосом и не лупя по струнам, я начинала песню и наблюдала за слушателями. Стоило начинать кривиться одному, остальные тут же подхватывали. Иногда оханье поднимал старейшина, иногда остальные. Особенно старалась зловредная детвора, устраивая шум по поводу и без повода.