-  Да кому спеть-то?

    Мужик опасливо оглянулся, наклонился ко мне и прошептал:

    -  Махаганцы у меня там завелись, на том поле.

    -  Ага, - ответила я с умным видом.

    -  Так и я об этом! - обрадовался мужик, - Так что, по рукам?

    Сохраняя предельно умное выражение лица, я лихорадочно размышляла. О махаганцах помнилось что-то смутное, из шуточной песенки про жадного купца.

    -  Я ведь улицей ниже шел, госпожа Странница, как вас услыхал, - продолжал улещивать меня мужик, - И так ваше пенье меня пробрало, аж ледышки по хребту, я сразу и понял - вот самое и оно! А потом еще и вас увидел - да, оно! Если уж и это не проймет, тогда и пусть. Мне ведь что надо - пусть только попритихнут на эти дни. В свадьбу ведь всякая суматоха случается, кто их заметит? А так и стол, и ночлег с меня, да. А притихнут они - так и пять золотых отсчитаю, солнце свидетель!

    Тяжесть упомянутых золотых мгновенно перевесила. Махаганцы так махаганцы, спою и им. Может, добрые и чуткие слушатели. Песенка про купца ведь была вроде смешной.

    -  Я, Странствующая, обязуюсь спеть на твоем поле и призываю солнце тому в свидетели, - торжественно сказала я, подставив ладонь под солнечный луч из окошка под самой крышей.

    -  Я, Декра, сын Декры, обязуюсь заплатить Странствующей пять золотых, буде усмирит она махаганцев на срок больше трех дней и трех ночей, и беру солнце тому в свидетели, - так же торжественно ответил Декра и положил свою ладонь поверх моей.

    Хорошая клятва, но как он сможет узнать, что таинственные махаганцы утихнут на три дня? Я, например, ничего подобного обещать не могла. Но счастливого отца и организатора свадьбы такие мелочи не смущали.

    -  Мышак, ко мне!

    Конечно, я не надеялась, что мой конь разломает семь железных дверей, спеша навстречу хозяйке, но хоть заржать-то мог в ответ, паршивец? Парнишка при конюшне испуганно таращился и баюкал правую руку. Не иначе, полез в мои вещи, и Воротник хорошенько его тяпнул.

    -  Я сейчас подъеду. Телегу с лошадью в переулке оставил, - Декра заспешил, оставив меня греться на солнце и думать: так обидели меня или похвалили?

    -  Госпожа Странная, госпожа Странная, - тронул кто-то меня за рукав. Я развернулась, но встречаться взглядом было не с кем. Зато на уровне моего подбородка колыхался ярко-красный верх рогатого шлема. Гном из залы! Значит, все-таки спал, а не умер, - Госпожа Странная, спасибо вам! Тронули вы меня песней, лучше я за восемь лет не слышал. Я даже родину вспомнил. Как же там они, мои старики? Отец все так же камень ломает? Вот вам!

    И гном протянул мелкую серебряную монетку. Вот это да! Я пела и ликовала в душе, принимая первую в жизни награду за пение. Да еще без музыки! Да еще за эту дурацкую балладу! Наставница Фрея мной бы гордилась! Правда, в песне не было ни слова о родине и семье. Но тронула за душу - и ладно. Я даже не стала обижаться за перековерканное звание.

    -  Да, слушал я вас, и аж слезы наворачивались. Прям глаза закрыл и горы свои увидел, - продолжал делиться впечатлениями гном, - Волки у нас зимой поют - один в один, как вы!

    И в этот трепетный момент очень кстати подъехал Декра. Я сумела ответить гному одной лишь застывшей улыбкой и поспешила привязать к телеге Мышака. Вскоре площадь с трактиром и благодарным гномом скрылась за поворотом. Как там рассказывала наставница Фрея? Песня говорит сама? Что же там еще эта песня наговорить успела?

    Скрылась за углом телега.