– Но…

 – Мы повелеваем. Этот человек – наш верный подданный и не причинит нам вреда.

 Квиш и стражники поспешили прочь.

 – Итак, ты – знаменитый Гарет Раднор,—сказал Алфиери.

 – Благодарю вас, ваше величество, но я не знал, что знаменит.

 – О, ты, несомненно, знаменит. Знаменит тем, что пиратствовал в водах линиятов, знаменит тем, что поставил нас в затруднительное положение, когда этот дважды проклятый посол пригрозил разорвать перемирие, если ты не предстанешь перед судом и не будешь наказан. Так было бы значительно проще. Мы могли бы захватить твою добычу в качестве наказания, приказать нашему лучшему палачу умертвить тебя без боли и страданий, призвать твоих непокорных людей в береговую охрану или на флот и объяснить линиятам, что произошло недоразумение. И снова воцарился бы мир. Не считай нас слабовольным человеком, Раднор. Но мы дали клятву отцу, вернувшись с войны в Ютербоге, что ни один из наших подданных не лишится жизни на войне, и не нарушали эту клятву в течение тридцати лет. Ты не знаешь, что такое война, Раднор. Хуже ничего не бывает. Гарет промолчал.

 – Ты не согласен, конечно. Говори. Мы не станем убивать тебя за то, что ты скажешь. Мы могли так поступить и раньше, – с некоторой жалостью произнес Алфиери. – Когда у королей была реальная власть. Говори, в чем мы не правы.

 – Не могу сказать, что вы не правы, сир,—сказал Гарет. – Но я считаю, что есть вещи похуже войны, против которых мы должны выступать, например рабство.

 Алфиери поджал губы и опустил взгляд.

 – С этими ублюдками линиятами трудно сохранять мир, – сказал он. – Особенно когда они требуют четвертовать корсара, а сами имеют наглость заковывать в цепи наших подданных всего в нескольких лигах отсюда и оставлять за собой только пепелища.

 Гарет вспомнил, о чем говорили между собой стражники, и решил поблагодарить какого-нибудь бога, которого выберет чуть позже.

 – Проклятые линияты, – продолжал Алфиери. – Кроме того, есть прошения, поданные одной знатной дамой, Принцем купцов и его друзьями, и даже некоторыми огнедышащими командирами флота. Есть, правда, этот сукин сын Квиндольфин… А теперь наши подданные бегают толпами, орут твое имя и требуют, чтобы мы что-нибудь сделали с этими работорговцами. Позволь спросить тебя, Раднор. Мне сказали, что ты – наш верный слуга.

 – Это – правда, сир.

 – Тогда поговорим о сокровищах, которые ты якобы захватил у линиятов. Я не думаю, что ты собираешься облегчать нам жизнь и перевезешь их сюда из того места, где они спрятаны.

 Гарет промолчал.

 – Гм-м, – задумчиво произнес Алфиери.—Мы так и думали. Но позволь спросить, сколько их?

 – В золоте, сир, достаточно, чтобы построить дворец, вернее, полдюжины дворцов. Золота и драгоценных камней, невиданных на Саросе, достаточно, чтобы заполнить трюмы двух кораблей так, что они пойдут ко дну. Других товаров —шелка, специй и всего прочего – хватило, чтобы заполнить трюмы еще трех трофейных кораблей, которые я отослал на север, прежде чем выступить против флота сокровищ линиятов.

 Алфиери, не спуская с Гарета глаз, облизал губы.

 – Мы понимаем, что вы, то есть пираты, заключили своего рода соглашение.

 – Да, сир, мы называем его договором.

 – Заключая этот “договор”, вы не забыли о своем монархе?

 Гарет вспомнил о разделе, который он просто навязал команде.

 – Конечно, ваше величество. Мы единогласно решили выделить вам шесть полных долей, больше, чем кому бы то ни было.