– Не все время.

 Гарет решил, что придется говорить правду. После его рассказа воцарилась тишина, которую нарушил звонкий смех.

 – Ты действительно подумал, что я окажусь грязной шлюхой или замужней официанткой с дюжиной любовников?

 – Ну, вроде того.

 – Это не так.

 Она вышла на свет и сбросила плащ. Когда-то очаровательная девушка, теперь она стала еще более прекрасной женщиной. Волосы она стригла по-прежнему коротко, выросла не больше чем на дюйм, оставалась все такой же стройной. Но она была просто восхитительна, ее губы соблазнительно улыбались, а глаза сияли.

 Гарет заметил все это… и нечто не менее важное. Косира была одета в цветастую блузку, скорее всего, из толстого шелка, и черные панталоны. Ее руки были украшены браслетами, сверкавшими в свете лампы всеми цветами радуги. Никакая служанка не могла позволить себе так одеваться или носить такие украшения.

 – Пока ты наслаждаешься моей глупостью, —сказал он, – можешь учесть – я только что понял, что ты не служанка и не дочь слуги.

 – Нет, – сказала она. – Этот дом принадлежит мне, вернее, управляется по доверенности от матери до моего совершеннолетия. Не желаешь войти и выпить подогретого вина с пряностями? Полагаю, став матросом, ты отказался от дурной привычки пить только воду?

 – На самом деле… не отказался.

 – Я думала, за это время ты поймешь пагубность такого пристрастия. В воду писают рыбы. – Она прикоснулась к воротам в нескольких ничем не приметных местах, и они распахнулись. – Входи, думаю, у меня найдется немного воды для тебя. Вчера ночью шел сильный дождь, полагаю, не вся вода стекла с крыши.

 Гарет рассказал Косире о своих путешествиях и спросил, чем занималась она.

 – В основном ничем, – ответила она. – Как знатная дама ходила на костюмированные балы и маскарады. Это занимает почти все время, но ум остается свободным. Ни разу не пошутила, —добавила она со вздохом, – не сделала ничего полезного с той самой ночи.

 Гарет помешал чай коричной палочкой и рискнул спросить о друзьях. Косира поморщилась:

 – Об увальне Лабале я ничего не знаю, хотя облазила в его поисках все побережье. Что касается Фокса, его задержали стражники за кражу. Это был уже третий случай, и ему отрубили руку. Рана заживала плохо, и он решил, что жизнь вора кончилась, а значит, и просто жизнь. Я нашла постоялый двор, в котором он жил, через два дня после его смерти. По крайней мере, я могла заплатить за приличные похороны, хотя не отношусь к тем, кто верит, что богов хоть немного интересует судьба их собственных созданий.

 – Проклятье, – печально произнес Гарет, потом вдруг понял, что невольно произнес ругательство, и добавил: – Прошу прощения.

 – За что? – сказала Косира. – Я слышала более крепкие слова, когда за нами гналась стража. Почему все должно измениться сейчас, когда ты узнал истинное положение вещей, к которым, кстати, я не имею ни малейшего отношения. Я осталась прежней Косирой, дьявол тебя побери!

 Гарет еще раз оглядел огромную столовую, увешанную портретами суровых мужчин в доспехах и с мечами, женщин, среди которых встречались молодые и миловидные, пожилые и надменные, осмотрел пейзажи, укрепленные на стенах мечи, кинжалы, пики. На дальней стене висело огромное, постоянно вращающееся Колесо жизни. Люди, которые могли себе позволить приобрести такое колесо и обеспечить заклинание, заставлявшее его вращаться, клялись, что оно приносит счастье.

 Кроме них в зале никого не было. Слуга молча выслушал приказ Косиры, удалился и через минуту вернулся с графином вина для хозяйки и чаем для Гарета.