– Пять лет назад, – сказал Гарет, чувствуя себя неловко с того момента, как узнал о высоком положении Косиры, – я и подумать не мог, что окажусь в таком особняке, хотя и мечтал об этом.

 Косира, не поднимая глаз, пила вино.

 – Приятно мечтать, – сказала она едва слышно, – а не знать, что твоя жизнь расписана на многие годы.

 Гарет промолчал.

 – Именно поэтому я так полюбила улицу, —продолжила Косира. – Я знала… знаю, что моя судьба высечена на камне. Я должна оставаться идеальной девушкой и девственницей, пока какой-нибудь знатный шмель, кружащий вокруг меня, вернее, вокруг моего приданого, не решит взять меня в жены. Потом я должна буду родить столько детей, сколько он захочет, сидеть дома, выезжать только на приемы, в то время как муж будет жить в свое удовольствие, заводить любовниц, участвовать в сражениях, путешествовать по заморским странам… Замужество… замужество… ха!

 Гарет решил сменить тему:

 – Ты говорила, что живешь здесь с матерью.

 – Жила. Моя мать скончалась три года назад.

 – Значит, ты живешь одна в этой чудовищной груде камней?

 – Если не считать восьмидесяти семи слуг. У меня есть исполнитель завещания, который старается уберечь меня от неприятностей, особенно тех, что я сама на себя навлекаю. Некоторые из слуг, несомненно, являются его агентами, поэтому особенно пошалить не удается. Но иногда заходят друзья, и мне удается выбраться из заточения. Все они, конечно, знатные люди, но некоторые не лишены задора, поэтому иногда случаются приключения.

 Но не такие увлекательные, как когда-то с тобой, – добавила она.

 – Ты ничего не сказала о своем отце. Косира немного покраснела и сжала губы.

 – Извини, – торопливо добавил Гарет.

 – Все нормально, – возразила Косира.—Откуда тебе знать. Моя мать обладала еще более мятежным духом, чем я, и предпочла не выходить замуж.

 – О!

 – У нее были любовники. Десять, возможно, двадцать. Дневник она не вела, или мне не удалось его найти. Один из любовников, не знаю, был ли он таким же знатным, как мать, и стал моим отцом. Я ничего не знаю о нем, и управляющий клянется, что тоже ничего не знает. Все эти знатные бородачи и хмурые дамы, – Косира кивнула на портреты, – родственники с ее стороны. Ее род берет начало где-то в древней истории Сароса, возможно, в те времена, когда первый человек приставил острый кусок кремня к горлу другого человека и потребовал, чтобы тот признал его превосходство, если не хочет иметь сразу две улыбки. История гласит, что мы построили дом на этом холме раньше короля Сароса. Конечно, все ожидают, что я выйду замуж и продолжу традицию. Настанет день, и стены этого особняка украсит мой портрет с соответствующим выражением лица.

 – Ну… а ты обязательно должна делать то, что от тебя ожидают? – спросил Гарет. – Я имею в виду, ты и раньше убегала из дома. Разве ты не можешь уехать из Тикао?

 – Ты думаешь, никто не будет меня преследовать? Никто не узнает во мне леди Косиру Нагорную, никто не сообщит управляющему, который с проклятиями и скандалом водворит меняна прежнее место?

 – Можешь хоть попробовать. Косира задумчиво посмотрела на него.

 – Возможно, ты прав. По крайней мере, можно попробовать, а не сидеть здесь и жалеть себя.

 – Я не хотел поучать тебя.

 – Почему? Всем другим кажется, что они лучше меня знают, как я должна прожить свою жизнь.