– Мне не нужны маги на борту, – прорычал Луинес.

 – Я понимаю, сэр, – сказал Гарет. – Большинство матросов относится к ним с недоверием. Но я бывал с ними в море, и все заканчивалось благополучно. Кроме того, Лабалу нельзя считать магом, он занимался разными мелочами, например приворотными зельями.

 – Я не суеверен, – сказал Луинес. – У меня просто есть определенная причина не допускать присутствия магов на борту “Стойкого”.

 Гарет ждал, но Луинес, казалось, не горел желанием объяснить.

 – Взгляни на него, – наконец сказал он.—Там, под парусом, он явно пытается составить какое-то заклинание. Казначей, ты – его друг и должен сам с ним поговорить. Скажи, что я недоволен им, скажи, что он должен воздержаться от колдовства, пока находится на борту “Стойкого”. Если он достаточно умен, то поймет мое предупреждение и избавится от моего пристального… внимания.

 Гарет вспомнил пункт о беспрекословном повиновении в договоре и сказал:

 – Есть, сэр.

 Он подошел к стоявшему у леера Лабале.

 – Как дела, парень? – спросил тот. – Все в порядке, не определил по счетам, что мы сперли лишнюю селедку?

 – У меня дела лучше, чем у тебя, – сказал Гарет и повторил приказ капитана Луинеса.

 – Он настолько суеверен?

 – Он просто сказал, что есть особые причины.

 – Достаточно того, что он – капитан, я полагаю, – сказал Лабала. – Как раз когда мне в голову стали приходить разные умные мысли. Знаешь, Гарет, прошлой ночью, после полувахты, я увидел, что палубу окутывает туман, похожий на пляшущих духов. Мне в голову пришло заклинание, я произнес его, и эти туманные духи затанцевали, как хотел я. Думаю, если хорошенько подумать, я могу окутать туманом целую бухту.

 Гарет поежился.

 – Может быть, капитан прав.

 – А, ты тоже суеверный. Это ведь были не духи, а водяной дым, который делал то, что я ему приказывал. Духи – совсем другое, и я не собираюсь шутить с ними. По крайней мере, пока. —Лабала вздохнул. – Кроме того, вахты проходят быстрее, если думаешь о таких вещах, как вода, огонь и дым. Жаль, что я не умею читать и писать, чтобы лучше следить за мыслями. Впрочем, приспущу-ка я паруса, вдруг сам капитан обладает Даром или кто-нибудь из его людей.

 Он ткнул Гарета в ребра локтем.

 – Чувствуешь, приятель? Я уже стал настоящим моряком.

 Гарет с трудом восстановил дыхание.

 – Лабала, ты что, не можешь высказать свою точку зрения только словами?

 – Я не большой мастер говорить, – ответил Лабала. – Так что придется принимать меня таким, какой я есть.

 На следующий день Луинес обучал команду пользоваться пушками. “Беды не миновать”, – подумал Гарет.

 Он был рад, что всему научился в первых рейсах. Оказалось, что у него и Тома Техиди есть большие способности к стрельбе из пушки.

 Они попадали в ящики, брошенные в воду в качестве мишени, со второго выстрела.

 Луинес поручил Гарету командовать пушкой.

 Еще Гарета беспокоило поведение команды. Некоторые матросы ничего не знали о Луинесе, но чуть меньше половины команды плавало с ним раньше.

 Эти опытные моряки, в число которых входили два помощника и боцман, не делились опытом с новичками, как будто эти знания были приятным, но постыдным пороком, которым они тайно наслаждались.