– Нет, сэр, просто немного удивлен.

 – Ты удивишься тому, сколько золота будет у тебя в кармане, когда мы вернемся в Тикао, —сказал Луинес под одобрительный хохот моряков.

 – Разойтись, – приказал капитан. – Казначей, я хочу поговорить с тобой. – Подождав, пока моряки разойдутся, он продолжил: – Как ты думаешь, что сказал бы на это твой дядя?

 – Это меня не касается, сэр, – ответил Гарет. – Он ведь теперь далеко, не так ли?

 Он смотрел на Луинеса невинными глазами и отчаянно надеялся, что капитан поверит в его ложь.

 – Мне почему-то казалось, что ты поступишь именно так, – сказал Луинес. – Мне казалось, что такого честолюбивого человека, как ты, не будут слишком волновать законы далекого государства, если есть возможность разбогатеть. Подобная сентиментальщина вряд ли ценится в мире. Готов поклясться, что половина крестьян на Саросе, сих обязанностями и клятвами верности хозяину, по сути – рабы.

 Гарет мысленно согласился с этим, но подумал, что душа любого, даже самого низкого слуги все же принадлежит ему самому.

 – Помоги мне в одном деле, – попросил капитан.

 Гарет последовал за Луинесом в каюту, где тот открыл один из сундуков и вытащил из него какой-то завернутый в тряпку предмет в форме цилиндра. Он развернул его, и Гарет увидел украшенный резьбой фонарь странного вида.

 – Это, – сказал Луинес, – обеспечит нам безопасность в водах линиятов. Получил в результате недельных переговоров да еще заплатил кучу золота.

 Луинес вынес фонарь на палубу и поднес к бизань-мачте. Гарет заметил, что мачта была снабжена четырьмя скобами для ног, чуть выше которых торчал большой металлический крюк.

 – Подержи фонарь.

 Гарет взял фонарь, а Луинес достал из кисета огниво. Он открыл маленькую дверцу на фонаре и высек искры, бормоча слова на каком-то непонятном Гарету языке.

 – Теперь повесь его туда…

 Гарет подчинился. Он не почувствовал никакого тепла и не увидел пламени внутри фонаря.

 – Сэр, кажется, он погас.

 – Горит, – возразил Луинес. – Просто немногие могут увидеть его свет. Ночью он станет заметнее.

 И верно, после наступления темноты корму и вахтенного матроса озарил странный зеленый свет.

 – Будь я проклят, если стану торговать людьми, – с чувством воскликнул Том Техиди.

 – Только не я, – подтвердил Лабала под одобрительный шепот полудюжины моряков, окруживших Гарета и его друзей. Это была третья ночная вахта, и они собрались на палубе ближе к корме, спрятавшись за одной из пушек.

 – Какой у нас есть выбор? – спросил один матрос. – Мы все подписали договор, думаю, Луинес с радостью проломит нам головы и отправит на корм акулам, если мы перестанем подчиняться ему.

 – Я ни разу не встречал работорговца, но думаю, такому человеку совершенно наплевать на то, что со мной будет, – сказал другой.

 Кнол Н'б'ри мрачно кивнул:

 – Скорее всего, вы правы. Я видел, как этот ублюдок смотрел на меня, и рад, что Гарет взглядом велел мне заткнуться.

 – Гарет, – сказал Техиди, – ты молча слушаешь нас, и только. О чем ты думаешь?

 – Во-первых, наша встреча должна быть короткой, – сказал Гарет. – Мы ведь не знаем, обладает ли даром подслушивания сам шкипер или кто-нибудь из его команды.

 – Непохоже, – перебил его Лабала.