Он стоял на юте. До фактории дяди оставалось около четверти лиги, но даже с такого расстояния были хорошо видны свежевыкрашенные стены, свидетельствовавшие о процветании Пола.

 У причала он увидел толпу, которая, как он надеялся, пришла встречать именно его.

 О таком возвращении домой он мечтал мальчишкой. Он знал, что выглядит отлично – густой загар, выбеленные солнцем и соленой водой волосы, спадающие до плеч. На нем были высокие сапоги, темные бархатные бриджи и отделанная золотой нитью шелковая рубашка с глубоким вырезом, которую он сшил из захваченной кашианской ткани. Меч и кинжал, подаренные Косирой, висели на изысканно украшенном кожаном ремне.

 – Герн Фролн, – приказал он, – пришвартуйте корабль, постарайтесь сделать это изящно—у нас есть зрители.

 – Есть, сэр. Спустить паруса! – отдал приказ Фролн и на одном фоке медленно и аккуратно подвел “Стойкий” к причалу.

 – Причальная команда, вперед! Матросы, в яркой форме, сшитой в Лиравайзе, перекинули с носа на причал тросы, чтобы поджидавшие там люди подтянули корабль к берегу и закрепили тросы на кнехтах.

 Гарет внимательно оглядел толпу встречавших и, к своему удивлению, не увидел никого из семьи дяди Пола, не было и Косиры.

 Вперед вышли двое мужчин с обнаженными мечами, а другие в черно-красных костюмах, стоявшие в толпе, сбросили плащи и навели заряженные мушкеты на матросов.

 Гарет узнал одного из мужчин, того, что повыше, с тонкими губами над бородой, которая стала немного гуще с момента их последней встречи.

 Антон Квиндольфин!

 – Гарет Раднор и команда! – произнес тот скрипучим голосом. – От имени короля Алфиери и от имени королевского суда я приказываю арестовать вас за измену, я приказываю также арестовать ваших матросов как свидетелей ваших неслыханных преступлений или возможных соучастников, в этом случае они также предстанут перед королевским судом. У меня на руках приказ, предписывающий взять тебя, Гарет Раднор, под стражу немедленно и поместить в Великое Подземелье, где ты будешь ожидать сурового наказания, а твоих матросов препроводить в общую тюрьму. Не пытайтесь оказать сопротивление, иначе мы без промедления применим к вам силу.

 Воцарившуюся тишину нарушал только плеск волн, накатывавшихся на корпус “Стойкого”. Потом раздался злобный смех, и из переулка на лошади выехал мужчина.

 Он был плотный, средних лет, с чисто выбритым лицом. Гарет никогда не видел его раньше, но по тонким губам и свирепому взгляду понял, что попал в руки к своему злейшему врагу – лорду Квиндольфину.

 – Взять их, – приказал лорд, и его люди мгновенно двинулись вперед.

 Матросы поняли, что помощи ждать не от кого. Вдруг со стороны кормы “Стойкого” раздался громкий всплеск, и Гарет увидел, как Лабала, загребая мощными темными руками, уплывает от корабля.

 – Один из них прыгнул за борт, – сообщил Антон об очевидном. – Догнать его?

 – Не стоит беспокоиться, – сказал Квиндольфин. – Главное, у нас в руках их лидер, остальные не имеют значения.

 – Многим людям удавалось покинуть Великое Подземелье живыми, когда они попадали сюда в первый раз, лорд Раднор, – сказал надзиратель Ахара. – Но, смею заметить, никому не удавалось выйти отсюда дважды.

 – Не называй меня лордом, – сказал Гарет, осматривая камеру, которую, если бы не решетки на окнах, можно было принять за роскошные апартаменты. – Почему ты вдруг присвоил мне этот титул?

 – Мы… весь город… наслышан о том, что вы сделали с работорговцами.