Картина представилась яркая: он приходит к тому самому человеку и рассказывает про синюю книжку. Про то, что она у Громова. Про то, что его наниматель очень ею заинтересовался… А он… он наверняка оценит. И заплатит. Щедро. Возможно, даже щедрее, чем тот, кто только что так грубо оборвал разговор.

Лицо его в темноте расплылось в широкой, жадной улыбке. Он даже потёр руки, представляя, как этот напыщенный жирдяй будет корчиться от злости, когда к нему придут те люди. А он будет при этом где-то далеко, с деньгами в кармане.

«Но сначала… — мысли вернулись к реальности. — Сначала нужно стрясти денежки с этого старого борова. За сегодняшний доклад. За испуг. И за информацию о книжке. А уж потом… потом, можно подумать, и о других покупателях».

Он выпрямился, приосанился. Обида и страх уступили место азарту и жадной уверенности. Путь к богатству, казалось, лежал прямо перед ним, через эту самую синюю книжку. Он уже не таился. Уверенно дёрнул ручку двери и вошёл в комнату. Теперь нужно было хорошенько всё обдумать. Завтра будет великий день. Нужно будет узнать, что же всё-таки в той книжке. И как её заполучить. Или хотя бы заглянуть. План потихоньку формировался в его голове, простой и, как ему казалось, беспроигрышный.

* * *

Лекции в тот день тянулись невыносимо долго. Солнечные зайчики плясали по стенам аудитории, за окном вовсю грело весеннее солнце, а я чувствовал себя актёром, репетирующим сложную роль. Роль, которая шла вразрез с моим характером: открытого, но неболтливого человека, осторожного в деликатных вопросах. Но план требовал именно этого: создать впечатление человека, обладающего важной информацией и, что было ключевым, не умеющего или не желающего её особо скрывать.

«Таков путь», — напоминал я себе, глуша внутренний дискомфорт. Цель оправдывала средства.

Обеденный перерыв в училищной столовой я использовал по полной. Мы с Зотовым стояли в очереди на раздачу, молча двигая свои подносы. Рядом, чуть впереди, толпилась группа курсанта из другого взвода. Их разговор, громкий и бесхитростный, сам собой зашёл о недавних событиях в городе. Говорили они об аварии, в которой пострадали курсант и инструктор училища. Один из них, румяный паренёк с едва пробивающимися усами, обернулся и громко крикнул, узнав меня:

— О, Сергей! — обратился он ко мне. — А правда, что по тому делу с машиной новые данные всплыли? Или опять дело в долгий ящик положат?

Несколько голов обернулись в нашу сторону. Я почувствовал, как Зотов слегка напрягся рядом. Он слегка повернул голову и хотел что-то сказать, но передумал. Я сделал вид, что раздумываю, перекладывая ложку на подносе.

— Новые данные появились, — ответил я достаточно громко, чтобы слышали рядом, но без особой напористости. — Не всё так просто, как сначала казалось. Выяснились кое-какие интересные детали насчёт того водителя. — Я позволил себе короткую, многозначительную паузу, глядя на паренька. — Оказывается, незадолго до… события, у него на руках оказалась довольно крупная сумма. А потом деньги как корова языком слизнула. Следствие очень этим заинтересовалось.

— Откуда деньги-то? — тут же заинтересованно спросил другой курсант.

— Тут версии разные, — уклонился я от прямого ответа, делая шаг вперёд по мере движения очереди. — Может, выигрыш, может, ещё что… Неважно. Важно, что деньги бесследно исчезли. А это уже пахнет не просто несчастным случаем. Особенно если там замешаны… — Я намеренно оборвал фразу, будто спохватившись, и кивнул в сторону кастрюль на раздаче: — щи, пожалуйста, товарищ повар. Две порции.

Я взял свою порцию щей, ощущая на себе взгляды. Курсанты перешёптывались, явно заинтригованные.