Я положил книжку обратно, но не на дно, а чуть ближе к краю, прикрыв её только одним письмом. Этого было достаточно, чтобы при беглом обыске её могли не заметить, но при целенаправленном поиске — нашли бы.

«Пусть ищут, — подумал я, надеясь, что моя догадка с наблюдателем или наблюдателями верна. Иначе придётся придумывать что-то другое. — Пусть знают, что она здесь».

Я улёгся, глядя в потолок, погруженный во тьму. За окном казармы стояла тишина, нарушаемая только воем ветра. Словно вторя ему, внутри меня бушевал шторм. Завтра нужно будет встретиться с Орловым после того, как я посажу на поезд Катю, Ольгу и Аню. Завтра начнётся этот опасный спектакль, почву для которого я сегодня подготовил. И завтра… завтра дядя Витя, если он действительно его человек, должен будет заметить кое-что важное. Кое-что, что заставит его шепнуть своему хозяину: «Книжка у Громова».

Безопасность Ольги и Ани была обеспечена, и теперь в игру вступала настоящая ловушка, и приманкой в ней должен был стать я сам. Удастся ли заманить в неё такого хитрого и осторожного хищника, как Грачёв? И чем он ответит, когда всё поймёт? Время покажет. А пока… Я перевернулся набок.

«А теперь пора спать…» — Подумал я и закрыл глаза.

Глава 8

Поздняя ночь.

Лунный свет пробивался сквозь щель в тяжёлых занавесках, узким серебристым клинком рассекая темноту коридора. Он ложился на пол, высвечивая пылинки, кружащие в почти неподвижном воздухе. Вязкая тишина нарушалась лишь частым дыханием мужчины, который крался в этой тишине как тать, прижимаясь к стенам и стараясь не наступать на те участки пола, где скрип досок был ему доподлинно известен. Сердце колотилось где-то в горле, гулко отдаваясь в ушах. Мужчина смахнул пот со лба и в очередной раз обернулся — не идёт ли кто.

Наконец, он добрался до нужного кабинета, аккуратно открыл дверь и юркнул внутрь. Прокравшись вдоль стены, миновал знакомый шкаф с документами. Его тень скользнула по нему длинной, изломанной кляксой.

До телефона на столе оставалось всего несколько шагов. Мужчина подумал, что надо бы, не забыть потом уничтожить все следы своего пребывания здесь.

Мысль его оборвалась резко и болезненно. Нога, зацепившись за ножку табуретки, стоявшей чуть в стороне от привычного маршрута, предательски стукнулась о массивный стол. Мужчина едва удержал равновесие, схватившись за край стола, но тихий, сдавленный стон вырвался сам собой:

— Тьфу ты, чёрт подери!.. — почти беззвучно, сквозь стиснутые зубы, прошипел он. Затем он боязливо замер, прислушался — тишина. — Фух. Пронесло.

Ещё два осторожных шага — и его потная ладонь коснулась прохладной поверхности телефонной трубки. Дрожащие пальцы нащупали отверстия в диске. Номер он знал наизусть, боялся даже записывать. Цифра за цифрой, тихие щелчки вращающегося диска казались в ночной тишине оглушительно громкими.

Он прижал трубку к уху, вглядываясь в тёмный прямоугольник двери, нервно облизывая пересохшие губы. Гудки. Монотонные, бесконечно долгие. Каждый ощущался как удар молотка по натянутым нервам: «Поднимет? Не поднимет? А вдруг спит? А вдруг…» Мысли путались, страх крепко ухватил мужчину за глотку, мешая дышать.

Наконец, гудки оборвались. На том конце провода кто-то резко снял трубку.

— Алло⁈ — Послышался низкий, хриплый, недовольный рык.

Мужчина вздрогнул, едва не выронив трубку. Он инстинктивно пригнулся, словно обладатель голоса мог его увидеть сквозь стены и расстояние.