Изумление промелькнуло в глазах Бен Рашида.

– Я нисколько не сомневаюсь, что вы бы сделали это, если бы вам было по настоящему интересно. – Шейх нахмурился. – Меня действительно совершенно не интересует ваш нравственный облик. Но если вы будете рядом с Дэвидом, мы найдем способы обеспечить ваше приличное поведение. Можете быть уверены, что никаких афер больше не будет.

– Пояс целомудрия, гарем, кривые сабли евнухов? – издевалась Билли. – Сейчас двадцатый век, вы в курсе? Господи, я не верю своим ушам!

– Не так примитивно и пошло, – ответил Бен Рашид с тигриной усмешкой. – Я вполне цивилизованный человек, мисс Калахан.

– Как и предводитель гуннов Аттила? – процедила Билли. – Или еще в большей степени.

– Меня и раньше называли варваром прямо в лицо. – В голосе шейха прозвучала угроза. – Но этих людей уже нет в живых. – Шейх швырнул папку с бумагами на стул. – Все это не важно. Я уже говорил вам, что ваши аферы с Ибрагимом не интересуют меня, ваши деловые отношения – вот что важно.

– Деловые отношения? – обескураженно повторила Билли.

– Мне кажется странным, что вы знакомы с вышибалой публичного дома, – медленно продолжал Бен Рашид. – Это заставляет меня заинтересоваться другими вашими знакомствами. Я думаю, что вам уже говорили, что преступная группа Ладрама зажата в тиски.

– Нет, – еле выдавила Билли. – Сейчас я для вас кандидат во владелицы публичного дома. Что дальше?

– Я не сказал этого, просто я отметил любопытное совпадение.

– А вы, и Клэнси, и ваши мальчики на побегушках не любите совпадений? – с вызовом спросила она. – Я слышала об этом раньше. Значит, это и есть цель вашего визита, шейх Бен Рашид? Вы пытаетесь запугать меня, чтобы я бесследно исчезла и оставила Дэвида в покое. Я не люблю, когда со мной так разговаривают. И я уеду тогда, когда сама приму решение, не раньше.

Бен Рашид пожал плечами.

– Я и сам не знаю, почему я пришел сюда. Может быть, посмотреть, что вы ответите на мои слова. Может быть, я хотел посмотреть на вас и понять, чем вы так прельстили Дэвида. – Его лицо вдруг поскучнело. – Оставаться ли вам или уезжать, это решит Дэвид, когда он прочтет копию вашего яркого жизнеописания, которую я направил ему.

Билли застыла:

– Вы послали копию Дэвиду?

– Разумеется. Сегодня в полдень, как только прилетел вертолет, я отправил в его покои приготовленную копию. – Прищуренные глаза шейха изучали ее лицо. – Может быть, как раз сейчас он читает ее. Вас это расстраивает?

Это расстраивало ее, это сердило ее гораздо больше, чем мысль о Бен Рашиде или Клэнси, сующих нос в ее личную жизнь, хотя умом она понимала, что расстраиваться из за этого неразумно. Но почему, собственно говоря, она должна быть разумной и логичной? Она, черт возьми, останется такой, какой была всегда – эмоциональной и искренней.

– Да, это расстраивает меня, – сказала она сквозь зубы. – Я чувствую себя ужасно, мне не нравится, что со мной обращаются, как с преступником или тайным агентом. – Билли поднялась с дивана. – Я не просила вас втягивать меня в ваши дела, и я не желаю быть игрушкой для вашего драгоценного Лизана. – Она лихорадочно вытаскивала из ящиков джинсы, майки, белье. – И я собираюсь сказать ему об этом. – Она направилась к ванной комнате. – До свидания, достопочтимый шейх Бен Рашид. Ваша аудиенция подошла к концу. Позвольте попрощаться с вами и поблагодарить за гостеприимство.