– Меня не должны видеть, помните? Вот почему мы едем на вечеринку так рано. Я не хочу испытывать судьбу. Не хочу, чтобы мой дядя узнал о нашей вечеринке и воспользовался этим в суде – чтобы доказать, что я не могу быть опекуном племянницы.

 – Ах, я действительно забыла об этом. Значит, лорд Стоунвилл будет моим… спутником на вечеринке? – пробормотала Мэдлин, явно смутившись.

 Энтони пожал плечами:

 – К сожалению, у нас нет выбора. Мне тоже это не нравится, но я предупредил Стоунвилла и сказал, что он должен обращаться с вами как с моей кузиной, то есть со всем подобающим уважением. Кроме того, вы не в его вкусе. Он предпочитает женщин без мозгов, зато с огромной… – Энтони прикусил язык.

 – С огромной грудью? – Мэдлин улыбнулась. – Таких женщин предпочитают многие мужчины. Вы уверены, что не относитесь к ним?

 Энтони невольно рассмеялся:

 – Пожалуй, когда–то относился. Но видите ли, люди иногда меняются. И меняются их вкусы. – Он взял ее руку в перчатке и поцеловал.

 Дыхание Мэдлин участилось, и она заставила себя отдернуть руку.

 – Кажется, вы говорили о своем друге, что если он будет вынужден представить меня… Значит, может случиться так, что он не станет меня представлять?

 – Я сказал ему, что надо по возможности этого избегать. Тем меньшей будет вероятность того, что миссис Харрис узнает о вашем присутствии на вечеринке.

 Она пристально посмотрела на него:

 – Но я должна знать, кто является объектами моих наблюдений! Для меня это очень важно.

 – Важно? Но почему?

 – Если я пишу научную статью и рассчитываю, что она будет опубликована, то необходимы подробности, не так ли? Ведь придется как–то доказать, что я действительно проводила наблюдения, и потребуются свидетели. Поскольку же вы не можете быть моим свидетелем…

 – Нет–нет. – Энтони решительно покачал головой. – Вы не должны упоминать имена гостей в своей проклятой статье, понимаете?

 Мэдлин поджала губы.

 – Но почему? Ведь все они – люди науки.

 – Вы прекрасно знаете, что сейчас такие вечеринки считаются… не совсем приличными. – Энтони вздохнул. – Я уверен, что мои друзья не очень–то обрадуются, если вы упомянете их имена в какой–то статье. – Заметив беспокойство, промелькнувшее в глазах Мэдлин, он заставил себя улыбнуться. – А вы не могли бы просто называть их «объект А» и «объект Б»?

 – Мне все равно понадобится записать, кто они такие, чтобы кто–то мог подтвердить мои выводы, если у кого–нибудь вдруг возникнут сомнения.

 – Это невозможно, – заявил Энтони. – Наблюдайте, пишите все, что хотите, но проявляйте сдержанность. И не делайте попыток познакомиться с кем–то из гостей. Иначе кто–нибудь из них непременно захочет узнать, кто же такая эта «миссис Брейхем», понятно?

 Мэдлин едва заметно кивнула:

 – Разумеется, лорд Норкорт.

 Энтони внимательно посмотрел на свою спутницу. Судя по всему, слово «разумеется» в данном случае означало: «Я сделаю все, что пожелаю, и только попробуйте остановить меня». К сожалению, остановить ее он никак не сумеет, так как его не будет с ней рядом. Следовательно, придется предупредить Стоунвилла, чтобы получше приглядывал за ней. Ему ужасно не хотелось обращаться к приятелю с такой просьбой, но другого выхода не было.

 Когда же они прибыли и Мэдлин сняла плащ, он, окинув ее взглядом, решил, что, наверное, все–таки не стоит просить Стоунвилла, чтобы «приглядывал» за ней.