Нам писали жители разных улиц. Кто-то рассказывал о странных людях, что скользят в сумерках, как тени. Кто-то видел в подъезде на потолке «огромные коконы» из рванья.

Их нельзя было поймать, нельзя убить. Узнав о новом опустошённом теле, я надеялся, что это последний случай. Я хотел верить, что они наедятся и уйдут обратно в мерзлоту, чтобы уснуть на десятилетия, как говорил мой друг.

Недели не проходило без новой жертвы. Об этом знали все. После захода солнца, многие люди перестали ходить поодиночке.

Я тоже боялся оставаться один и нечаянно злоупотребил гостеприимством Лёвы. Похоже, ему надоело моё постоянное присутствие, он долго молчал, но однажды не выдержал и спросил: «А тебя дома не ждут?».

Мне осталось только признать, что он прав – я засиделся. Бежать ночью через вьюгу, долго топтаться у подъезда, опасаясь войти, подниматься на свой этаж, с чувством, что вот-вот из груди выпрыгнет сердце.

Теперь, когда друг звал меня к себе, я не наглел и уходил рано. Дни становились только короче. Назрела необходимость привыкнуть к прогулкам по темноте.

Я надеялся, что мне лишь раз «выпала удача» повстречать мистических душегубов. По нашим наблюдениям, они редко появлялись на одной улице дважды.

Прощаясь, с Лёвой, я готовился к очередной гонке до своего дома. Друг закрыл за мной.

Кто-то внизу хлопнул дверью, бодро ухнул и простучал обувь от снега. Это внушало спокойствие. Я зашагал вниз, ожидая встретить кого-то на лестнице, готовился поздороваться, но потом раздался звук, будто на человека обрушились комья снега, и он вскрикнул: «Ай!».

Ноги не смели идти дальше. Чуть ниже на ком-то рвали одежду, жадно чавкали… Не знаю зачем я туда посмотрел, наверное, хотел, чтобы это оказалось не тем, что мне представилось.

К обнажённому телу, пиявками присосались несколько лысых голов. Один острым когтем, как скальпелем, вспарывал ему грудь, другие слизывали и глотали кровь.

Им хватило минуты, чтобы убить мужчину, разорвать одежду и вскрыть тело, не уронив на пол ни капли крови.

Что они такое?

Я стоял ближе, чем следовало, выглядывал из-за перил.

Тот, кто резал, вдруг поднял голову. Пока его мерзкие собратья хлебали кровь, он сидел на коленях в ногах убитого и распутывал свою накидку.

Он был похож на человека, но кожа твёрдая, как зеркальная поверхность золотистого оттенка. В ней отражался свет лампы. Грудь напоминала панцирь или сложенные крылья жука-скарабея. От горла, через всё туловище, тянулась прорезь.

Скинув одежду, человек с полированной кожей, взялся за края своей прорези и щелчком расстегнул твёрдые пластины на груди.

У него внутри трепыхалась беспорядочная масса всевозможных органов: надувалось множество лёгких, там же в груди пульсировали кишечник и желудок.

Это существо запустило руку в тело мертвеца и вынуло сердце, а затем подсадило себе в грудь. Чужой орган тут же принялся и начал сокращаться.

Я стоял и смотрел. Мне нужно было заставить себя двинуться назад, пока меня не заметили. Превозмогая скованность мышц, я отвёл ногу.

Меня услышали! Один только шорох и существо с тёмными глазами сказало что-то остальным на своём трескучем языке. Все подняли на меня головы.

Мы смотрели друг на друга всего несколько секунд, но каждое мгновение тянулось бесконечно. Я побежал наверх, ударился в дверь и заорал:

– Лёва! Открой! Пусти меня!

Я слышал спиной, что они идут. Чуял их приближение! Я стучался в квартиру. Мне представилось, что мой друг сидит за компьютером в наушниках и увлечённо играет по сети. Он не услышит! Меня схватят и выпотрошат.

Смерть дышала мне в спину. Лёва открыл, глянул мне за плечо и обомлел от ужаса. Меня как сквозняком внесло в квартиру.