Залив казался ближе, думает она. Длинный путь без особой надежды и веры. Из сумки она достает подаренного Мартой Элиота, письмо Аннели, фотографию Джона и две страницы, распечатанные в интернет кафе на Кингз Кросс. Пассажиры ее раздражают. Семья пришла поесть, четверо в черном, как на похороны. Она слушает их, пока читает.

– Ты сыр и печенье не забыл?

® Ансель Либера,CNN, 03/10/18. Все права защищены.

Мать богатейшего человека в мире?

Годами темой для разговоров у каждого писаки и сплетника, интересующегося деньгами и светским обществом (все мы таковы), был вопрос: где семья Джона Лоу? Теперь мы достаем кота из мешка. Семья – один единственный член семьи – жива и здравствует на отдаленном шотландском острове Колл.

– Конечно, не забыл.

– Доставай.

Пока росло его богатство, Лоу категорически отказывался говорить о личных делах. То, что мы знали, уже разошлось крупными тиражами. Родился в 1984 году в пригороде Глазго, районе синих воротничков, единственный ребенок у матери одиночки, рано бросил школу, полтора года находился на попечении Шотландской социальной службы.

– Они не для тебя. Положи на место! И ты, держи руки так, чтоб я мог их видеть.

Ну, мы знаем, что случилось с единственным ребенком. А с матерью одиночкой? Такое скромное начало, и каков итог?

Познакомьтесь с Крионной Лоу, фабричной работницей, единственным постоянным обитателем Корнэг Биг, уединенной усадьбы на малоизвестном острове Колл.

От мелкого шрифта и запаха жареной еды снова болит голова. Анна откладывает бумаги, раскрывает книгу. Строчку за строчкой читает прекрасные, холодные строки:

Трудно тем, кто живет близ банка,

Усомниться в надежности денег…

Они же все время стараются убежать

От мрака внутри и снаружи,

Изобретая системы столь совершенные,

что при них никому не надо быть добрым

Но природный человек затмевает

Человека придуманного .

Она поневоле задремывает, ее баюкают тепло и качка. Просыпается она от содрогания парома. Семья исчезла. Ее завтрак тоже, стол протерт. Она выглядывает: паром уже пришвартован, человек в джинсах и красной шерстяной рубашке закрепляет сходни на кнехтах.

– Колл, – скучно говорит помощник, будто много раз повторял это прежде. – Встаем на прикол у острова Колл, – и она подскакивает, коленкой ударяется об угол стола; сгребает бумаги в сумку и бежит к сходням.

За ней на пирс выходят только родственники в черном. Их дожидается разбитый катафалк, они забираются внутрь, по прежнему тихо переругиваясь, и медленно тащатся прочь. Здесь нет порта, лишь одинокий причал в устье морского залива. Человек в шерстяной рубашке отвязывает сходни и, пока их поднимают, отходит и закуривает. Паром скрипит, стонет, будто морскому животному дали гигантский микрофон.

Она отворачивается от зрелища отплытия. Катафалк медленно ползет по дороге, минует две постройки, фабричный ангар, на стене надпись Переработка морепродуктов, остров Колл.  Отлив обнажает берег, каменистый и коварный. У воды пасутся козы. В остальном остров выхолощенный, ветер размыл его почти до основания, холод резок, свет ярок, и ей больно.

Она закрывает глаза. Образ Джона с ней, но она помнит его лишь таким, как в последнюю встречу, и отметает воспоминание.