– Вам помочь?

Она открывает глаза. Человек в шерстяной рубашке стоит рядом, лицо обветренное, в одной руке от ветра прячет сигарету, другую засунул в карман.

– Вам помочь? – повторяет он чинно, будто лавочник.

– Спасибо. Я… погодите… – Она открывает сумку. Бумаги бешено шелестят на ветру, пока она в них роется.

– Если вы к Маккиннонам, вам лучше поторопиться. – Он глядит с сомнением. – Вы, наверное, захотите переодеться. Если пойдете…

– Я не на похороны приехала.

– Ну да, – говорит он, будто они пришли к соглашению.

– Я ищу место под названием Корнэг Биг. – И тут ветер набрасывается на бумаги. Она ловит фотографию. Письмо Аннели вырывается из рук, кружится по камням, обиталищам водяных, и мчится в открытое море. Паромщик смотрит, как оно улетает.

– Надеюсь, оно вам не нужно.

Она заслоняет рукой глаза. Письмо еще видно – словно белая чайка на волнах.

– Наверное, нет, – говорит она, и это правда, но когда она неуверенно смеется, голова весело кружится.

– Прилив. Может, вам повезет. Я послежу, хотите?

– Нет, – говорит она, слишком быстро, и он оборачивается. Она складывает фотографию пополам. – Мне оно, правда, не нужно. Но все равно спасибо.

– Корнэг Биг, – говорит он и задумчиво глядит на сигарету в ладони. Ветер сжег ее почти дотла, и он тушит ее о подошву, а окурок сует в карман, бережно, словно деньги.

– Это далеко?

Он пожимает плечами.

– Недалеко, если на машине. Но вы ведь пешком?

– Видимо, да.

– Тогда далековато.

– В какую сторону?

– Идите прямо через Аринагур. Из города направо. Полмили и снова направо. Идите до конца, и попадете на место.

– Спасибо. – Она поднимает сумку, складывает оставшиеся бумаги. Уже идет, и тут он окликает ее:

– Вы не первая.

– Что не первая?

– Не первая, – поясняет он, – кто спрашивает Корнэг Биг.

Она понимает раньше, чем он договаривает, сердце уходит в пятки, земля из под ног. Он опускает голову, шагает к ней.

– Идемте. Я вас отвезу.

– Нет, не надо… – начинает она и умолкает. Она устала, ударилась ногой. Он горлом вздыхает, аххх,  и оборачивается посмотреть, как паром огибает мыс. Она раздумывает, стоят ли его вопросы его ответов.

Его зовут Майкл Гилкрайст. Грузовичок неестественно чист, будто Майкл подолгу его оттирает. Он разговаривает, пока ведет машину, – тихонько, толком ничего не говоря. Похороны, вторые в этом году. Снега нет уже неделю. Паром ходит чаще, теперь есть дамба в Тайри. Видимо, думает Анна, он часто разговаривает сам с собой и не слишком переживает. Он напоминает официантку с острова Дофин. Такой же голос, мягкий и глубокий, не такой жизнерадостный. Глаза внимательные и любопытные. Островитяне.

Ландшафт за окном меняется. Восточный берег Колла наг, холмы – почти скалы, а здесь к западу поднимаются ухоженные поля в оспинах снега. Века травы утрамбовали песок, овцы ощипывают большие дюны до извилистых пирамид.

Она вспоминает еще кое что – не место, а время. Дни после падения СофтГолд. То же чувство, будто деньги значат меньше, рассеялись, как облака.

– Вы сюда надолго?

– Пока не знаю. Можно спросить? – Ухмылка.

– Всегда, пожалуйста.

– Сколько людей живет на острове?

– Две сотни. Большинство в Тайри. Один священник, ни единого банка, ни одного доктора и никакой полиции.

– Вы, наверное, всех тут знаете.