– Я принесу вам стул.

– Не надо.

– У нас тут полно стульев, – говорит он, не двигаясь. И чуть тише: – Очень много. Вы не поверите, сколько здесь стульев.

Она кладет портфель на колени, открывает. Компьютер утопает в бумажном оползне. Она перебирает листы. Вот она – распечатка формата A3, Джон Лоу под открытым небом.

– Вы не могли бы кое что для меня сделать?

– Что?

– Посмотрите.

Он идет через зал. Приближается, и она видит, что глаза у него влажные.

– Я ее помню, – говорит он. – Хорошая фотография.

– Вы знаете, где это снимали?

Он качает головой:

– Но она мне всегда нравилась.

– Мне тоже. – Он поднимает на нее глаза. – Посмотрите на небо.

– А что с ним?

– Видите свет?

Медленно, угрюмо он пожимает плечами.

– Теперь вижу. Не понимаю, что здесь особенного. Что то с фотографией, да? Это же не…

– Свет отражается от облаков. Но не снизу – сверху. Даже цвета отражаются. Красный и зеленый. Видите?

– Так так, – бормочет Теренс. Склоняет голову набок, щурится. – И что это такое? Закат?

– Вряд ли. Цвета не те.

– Тогда северное сияние. Вы об этом подумали, да?

– Или южное полярное. Они вроде на обоих полюсах одинаковые. Сначала я думала, что это Антарктика. Я знаю, у него там недвижимость. Но это не так.

– Да, – кивает он. – Я там был с ним несколько раз. Минеральные месторождения. В Антарктике нет деревьев. Ни одного. Такое не забудешь.

– Есть еще какие то места, где у него собственность, где это могли снять? Где вы с ним были?

– Я не помню. Он никогда особо не бывал в городах, но все равно большинство его владений – в больших коммерческих центрах. Не то чтобы я везде бывал. Иногда он покупал места, которых и сам никогда не видел. Но нет, ничего такого я не помню.

Она поднимается на ноги. Так близко – ближе они никогда не были, – и она понимает, что на целую голову выше его. Внезапно ее страх нелеп, нелепа мысль, что он мог казаться угрозой.

– Тогда Аннели.

– А что Аннели?

– Она же из северной Европы? Из Скандинавии?

Он утвердительно ворчит, будто она отвлекает его от картинки.

– Скандинавка, в любом случае. Финка. Думаете, это у нее на родине? Летний дом? Вроде того?

– Вроде того, – говорит она. Но телохранитель смотрит исподлобья, с каким то удовлетворением, и раньше, чем ее сердце замирает, она осознает, что ошиблась. – Почему нет?

– Ее родители переехали в Америку до того, как она встретила мистера Лоу. Она тогда много работала. Концерты и так далее. Я так понимаю, они с ней не ладили. И с мистером Лоу тоже. Не приняли его. Непростые люди, я думаю. Но в Финляндии ничего нет. Вряд ли мистер Лоу там бывал, – говорит он, словно это одно и то же.

Она убирает фотографию.

– Где они живут, в Америке?

– На каком то острове. Где то южнее Мексиканского залива. Остров Дельфин, есть такой? Я не знаю, никогда там не был. Я с ним ездил только по делам. Вряд ли оттуда видно северное сияние или южное. – Он откашливается. – Ну, простите.

Она молчит. Чувствует, что он ждет ответа. Вертолета больше не слышно, и вода замолчала в пруду и желобах, словно все отзвуки уничтожили друг друга.

– На что вы надеетесь? – наконец спрашивает он и снова сердится. – Думаете, он там? Там, где это снято?

– Не знаю, что я думаю.

– Почему вы так думаете?

Потому что он такой счастливый,  думает она.