Они приземляются раньше. Машина ждет в условленном месте. Анна сверяется с картой, раскладывает ее на сиденье. Кто то оставил упаковку злаковых хлебцев в бардачке, Анна открывает ее и жует по дороге, голод надвинулся вместе с рассветом. Вот теперь я точно здесь, думает она, теперь я здесь ела. Небо – как рисовая бумага, бледнеет, проясняется.

Она сворачивает на федеральное шоссе, на восток вдоль побережья. Справа Мексиканский залив – зелень и острова тянутся до горизонта. Указатели в Мобайл и Галф Шорз, но не к Дофину. На карте – элегантное устье реки Алабама, рогатое и с хвостом, окаймленное зеленым, красным, желтым, точно портрет экзотического океанского животного.

Уже несколько лет она не видела моря. В детстве часто бывала на море, хотя никогда особо не путешествовала. Летом и зимой они ездили на каникулы в Голландию, к отцовским родителям, потом только к бабушке. Дневные вылазки в Зандвурт. Зимой весь во льду, а летом – словно другая страна, с пыльным запахом жары.

Она щурится, вспоминая. Один раз они попали на ярмарку с лотереей в честь какого то местного праздника. Они с Мартой купили два билета и выиграли килограмм тигровых креветок. Даже фотография сохранилась: двое детей держат мешок, гордые, точно рыбаки. Несколько дней они питались одними креветками, высасывая их еще морожеными, как ледяные кубики. А однажды поехали на остров к северу, на один из западных Фризских островов, громоздкий паром ходил между скрытыми отмелями. Анна вспоминает суровую сталь моря и сдержанность людей. Улыбки приветливы, но непроницаемы. При появлении посторонних разговоры ныряли в молчание. Вроде застенчивости, но в конечном итоге скорее гордость, чем застенчивость. Тверже.

На острове хорошо прятаться, думает она. Но только островитянину. Остров хранит свои секреты при себе.

Луизиана – Миссисипи – Алабама. Приличный темп. К восьми тридцати пересекла две границы штатов. Вокруг появляются предместья Мобайла, сборные промышленные конструкции на севере, ряды домов вдоль побережья. Еще не начался ноябрь, а вдоль шоссе уже рождественские щиты.

Поздравляем с Рождеством. Причал Мобайл, крупнейший в мире лесоперевалочный терминал!

Санта Клаус на небесном фоне, рядом – дельфины.

Вскоре она сворачивает с федерального шоссе, неторопливо, неуверенно едет сквозь города, где, кроме главных улиц, ничего толком нет. Десять минут на восток к Паскагуле – и показался мост: нескончаемые бетонные перекладины тянутся через канал. В конце моста, за много миль от берега – снова земля, низкая и плоская, как сам залив. Вокруг Дофина волны зеленые, голубые, сверкающие.

После федерального шоссе машин вокруг меньше с каждой развилкой. Уже почти ни одной. Она проезжает полмоста – мили две, думает она, если не больше, – и одинокий мотоциклист обгоняет ее, выезжает на соседнюю полосу. Навстречу – школьный автобус, машут руки, улыбаются лица. Траулер прополз внизу, вытягивая из воды утренние сети.

Теперь она видит дома. Башня маяка, ясный свет. Марсианское здание водонапорной башни. Пеликаны на северной пристани, сидят рядком, раскидали крылья, точно грязное белье. Она приближается, ее ловит морской бриз, машина содрогается на встречном ветру.

Нависает водонапорная башня. Улицы Дофина пустынны, как и мост. Вдалеке, в перспективе улиц вздымается море. Две заправки, устричный бар на деревянных сваях (ЗАКРЫТО ДО АПРЕЛЯ), автомойка, рыбный базар. Сломанное штормовое окно прислонено к витрине прачечной.