Она совсем иначе себе это представляла. Чего она ждала? Комфорта, конечно. Курортный городок, уютный дом на величественной улице. Деньги, подумала она: в мире Джона она к ним привыкла. А здесь – одни воспоминания о богатстве. Ссадины от потерь, искалеченное упрямство рабочей окраины. Улицы уворачиваются от моря, словно однажды ночью оно может подняться и смыть их в небытие.

Карта слишком крупного масштаба, деталей немного. Единственная улица с названием – проспект Бьенвилль – тянется от рога острова до хвоста, просеки и тупики разбегаются, точно позвонки. Анна крутит головой, отыскивая указатели, но видит главную улицу, еще не доехав: дома здесь больше и основательнее. Машины, припаркованные возле «Единого Банка Мобайла», фигуры в окнах морского ресторана «Форт Гейн». Она тормозит, расстегивает ремень безопасности, широко зевает, словно кошка только очнулась от долгого сна.

Запах водорослей и бензина. Бриз треплет волосы. На углу каждого переулка указатели, но ни одного на Одюбон, а запахи из ресторана снова будят голод. Она пересекает проспект, дергает дверь, заходит под треньканье электрического звонка.

Несколько посетителей, трое мужчин без пиджаков, две старухи, завтракают, никто не торопится. Женщины внимательно уставились на нее, ножи и вилки зависли в воздухе. Мужчины взглянули мельком. Над стойкой с газетами табличка «Пожалуйста, подождите», и она берет газету, читает, прячась от взглядов.

Секреты «Кефали» из первых рук: Как завести машину, застрявшую в песке, домашние лекарства из медуз и что такое противотечение?

– Чем могу служить?

Она поднимает глаза. Официантка лет пятидесяти, рот хмурый, глаза приветливые. На бэджике написано имя и блюда дня, хотя какой то миг ее накрывает джетлаг, и она читает блюда, почти как прозвище. Нэнси Ореховая Зубатка.

– У вас есть меню?

– Конечно. Садитесь, пожалуйста. Кофе?

Она садится. За соседним столиком самый морально нестойкий из мужчин тревожно оглядывается куда то в сторону нее, будто она принесла с собой запах надвигающегося дождя. Меню длинное и много раз переписанное черным фломастером. Она заказывает кофе и маисовый хлеб, соленья и копченого люциана.

– Для рыбы пока рано. Майк еще завтрак готовит. Разве что обжаренных креветок могу вам принести.

Анна закрывает меню.

– Хорошо, пусть будет завтрак. Что угодно.

– Подождите немного. – Официантка уходит в кухню.

Анна одна, джетлаг снова бьет по голове. Где это она? Болит голова, Анна осторожно прижимает ладонь ко лбу. Что будет, думает она, если сейчас войдет Аннели? Разозлится, увидев Анну здесь, где ей не место? Или испугается? Схватит графинчик с уксусом у двери, запустит в Анну? Убежит?

А самой Анне то каково? Не сердится и не то чтобы напугана. В животе нервическая легкость. Скоро Анна встретится с Аннели, и каково бы ни было Аннели, она не захочет, чтобы ее обнаружили. Надо придумать правильные слова.

Но она закрывает глаза и вообще перестает думать. Мурлычет радио. Сообщения о пробках и грядущих приливах, старая музыка и новости судоходства.

– О'кей, – кричит Нэнси Ореховая Зубатка из кухни. – Майк вам сготовит.

Анна оборачивается. На столе кружка с кофе – Анна не помнит, чтобы официантка подходила. Она пьет кофе, он еще обжигает, от пара и кофеина краснеют щеки, она приходит в себя.

Еда отличная. Даже еще лучше. Она ест так, будто несколько дней голодала. Когда заканчивает, официантка подходит и улыбается, забирая тарелку:

– Всегда приятно видеть пустую посуду.