– Почему вы так думаете?

Потому что он такой счастливый,  думает она. Глупо говорить это вслух, но она все же говорит:

– Потому что он тут счастливый.

Теренс берет фотографию за уголок, поднимает повыше. Вглядывается.

– Да, – произносит он, наконец; выдох – словно запыхался. – Да. Я никогда не видел его таким счастливым.

Она добирается домой лишь к вечеру. Она мечтает о семи часах сна. Стоит в задней комнате, глядя на октябрьские деревья, и пытается вообразить континент, где их нет.

Она оставляет на ночь свет, приглушает его, и тут звонит телефон. Трубка внизу, она наверху, и когда Анна добралась до телефона, он уже проскакал по столу, точно беглый краб. Она ловит его, когда он соскальзывает вниз.

Оставлено сообщение. Номер она не узнает. Нажимает кнопку, и Теренс покашливает в трубке, представляется, голос тихий, при передаче дребезжит.

– Это Теренс. Я звоню, чтобы… Ну, я вам его нашел, этот остров. Дофин, не Дельфин. Я ошибся. И я хотел извиниться. Мне было тяжело. Я хотел сказать, что ничего против вас не имею. У вас своя работа, у меня своя. Хотя я все равно не знаю, где он, я сказал правду. Но вы спрашивали о миссис Лоу, и я говорю вам. Остров Дофин. Не забудьте.

Она ждет Лоренса на ступенях многоквартирного дома. Почти полдень, мрачный и низкий, всего несколько человек входят и выходят из здания. Входит пара лифтеров, выходит женщина в черном платке, подолом задевает Анну, медлит возле канала, глядя в спокойную воду.

– Ты опоздал, – говорит Анна, когда он является, и он сердито глядит на нее поверх букета цветов и батона хлеба.

– Я никогда не опаздываю. Это ты пришла раньше, или мои часы отстают. Хоть бы спасибо сказала, что я купил тебе завтрак! И с каких пор ты куришь? Ты выглядишь отвратительно.

– Ладно, не сыпь мне соль на рану.

– Да не хотелось бы. Ты заразная?

Она сминает окурок о лестницу.

– Очень смешно. Дай мне что нибудь понести.

– Не нужны мне твои одолжения.

– Что за глупости!

Она забирает у него хлеб. Он несет цветы. Лифты не работают, и они идут на седьмой этаж пешком в угрюмом молчании. На кухне она отыскивает вазу, а он готовит еду. Он принес белые маки, податливые бутоны распустились несколько дней назад. Она думает, как он за них заплатил. У него никогда не было много денег, а она больше не может позволить себе покупать цветы.

Она переносит вазу в кабинет, ставит на подоконник. На улице женщина в платке начала готовиться. К груди прижата скрипка, женщина склонилась над ней, красный лоскут расстелен у ног – тряпочка для твердой валюты.

Три дня после поездки в Эрит Рич. С той поры она спала, лишь, когда сон заставал ее врасплох. По ночам сердце колотилось и будило ее, настойчиво, стучало часами, будто снова что то случилось; будто один из Лоу умер, или его нашли – ночью это казалось ей даже хуже смерти, – и надежда на сон истощилась. Поэтому Лоренс прав. Вероятно, выглядит она не лучше, чем себя чувствует. Иногда ей кажется, что он вообще всегда прав.

Он приходит с подносом, ставит его на пол, садится на корточки, чтобы разлить чай. Низкие стулья между ними, она садится и берет чашку у Лоренса из рук. Лишь когда он предлагает ей тарелку с гренками, обжаренными в молоке с яйцом, она качает головой. Его лицо темнеет.

– Ничего не ешь?

– Прости. Может, потом.

– Хорошо, подождут. Так. Ты спишь?

– Немного.

– Немного. – Стоя на коленях, он ставит тарелку на деревянный поднос, в точности туда же. – Ты и раньше мало спала. А вот что, интересно, должно случиться, чтобы ты перестала есть? – Он слегка улыбается. – Что тебя грызет?

– Они попросили меня найти Джона.

– А ты не хочешь?

Он смотрит на нее снизу, ожидая ответа.