оболочку башни и омолаживают стареющие ткани.

     Затем  на  экране  появилась Долина Паломника, и Шэнноу увидел, как Йон

Кейд  читает  свою  первую  проповедь,  услышал  слова  надежды  и мира. Бет

Мак-Адам  сидела  в  первом  ряду,  и  ее устремленные на проповедника глаза

сияли любовью.

     Взыскующий  Иерусалима  ощутил томительную печаль... Печаль любви, горе

утраты.  Любовь  к  Бет вырвалась из его подсознания и разорвала ему сердце.

Заставляя  себя  смотреть на экран, он наблюдал, как проходили годы, увидел,

как  его  сбил  с ног Сим Джексон, и вновь ощутил парализующий стыд от того,

что  у него хватило силы просто уйти. Вновь он услышал за спиной насмешливый

хохот Джексона.

     И потом он увидел сожжение церкви и убийство волчецов.

     - Довольно, - сказал он тихо. - Больше я ничего видеть не хочу.

     - Вы помните это? - спросила машина. - Я это помню.

     - Вы  человек крайностей, мистер Шэнноу, и огромной внутренней силы. Вы

не  способны  следовать  средним  путем и так никогда и не научились идти на

компромисс.  Вы  стали  проповедником  и  проповедовали любовь и понимание -

доктрину   кротости  в  самом  незамутненном  ее  виде.  Вы  не  могли  быть

человеком,  творящим  насилие,  и  проповедовать  такую доктрину. Поэтому вы

спрятали  свои  пистолеты  и  стали для себя воплощать ее в жизнь, используя

тот  же  железный  контроль  над  собой,  какой  помогал вам расправляться с

разбойниками.

     - Но это был обман, - сказал Шэнноу. - Я вел притворную жизнь.

     - Сомневаюсь.  Вы  пожертвовали  всем,  чем  могли,  даже  смирились  с

потерей  любимой  женщины.  На  такую  преданность  идее  способны немногие.

Однако  и  железо можно разорвать. Когда налетчики сожгли церковь, железо не

выдержало.  Вы  бросились  за  ними в погоню и уничтожили их. Сознание очень

хрупко  и уязвимо, мистер Шэнноу. Вышло так, что вы практически предали все,

что  отстаивали  двадцать  лет. И потому сознание, защищая себя, бросило все

воспоминания  об  этих  годах  в  ящик и спрятало его от вас. Вопрос теперь,

когда  ящик  открылся, таков: кто вы? Йон Кейд, проповедник и богобоязненный

человек, или вы Йон Шэнноу, бесстрашный убийца?

     Шэнноу ничего не ответил и встал.

     - Благодарю вас, Люкас. Вы оказали мне неоценимую услугу.

     - С величайшей охотой, мистер Шэнноу.

     Снаружи  свет  начинал  меркнуть,  жар  пустыни слабел. Шэнноу прошел к

загону  и перелез через изгородь, за которой щипали траву четыре лошади. Они

стояли  двумя  парами  носом  к хвосту, защищая морды друг друга от кружащих

над ним мух.

     Шэнноу вытащил один из длинных вороненых пистолетов.

     Вопрос   теперь,   когда   ящик  открылся,  таков:  кто  вы?  Йон  Кейд

проповедник  и  богобоязненный  человек,  или  вы  - Йон Шэнноу, бесстрашный

убийца?

                                   * * *

     В  те  минуты,  когда  Нестор  Гаррити  и  Клем Стейнер ехали в сторону

Чистоты,  а  Йон  Шэнноу  стоял в одиночестве на улице Доманго, апостол Савл

гнал свою усталую лошадь к развалинам древнего города.