Тем  не  менее  рано  или  поздно он возьмет Шэнноу на прицел - и конец

всем трудностям.

     Мун  улыбнулся  и снова вспомнил про девушку. Кровь Диллона на мостовой

еще  не  просохла, а она вошла в штаб Крестоносцев и встала перед ним. "Я не

ошибаюсь,  сэр,  вы  Иерусалимский  Конник?  -  Мун  кивнул,  его  глаза под

набрякшими  веками  шарили  по  ее  стройной  фигуре.  -  Мое  имя  Исида. Я

обращаюсь  к  вам  в  поисках  справедливости,  сэр. Нашего доктора Мередита

арестовали без всяких оснований. Вы его не выпустите?"

     Мун  откинулся  на спинку кресла и покосился на кряжистого Крестоносца,

который стоял у стойки с ружьями. Тот прокашлялся.

     "Они же фургонщики, - сказал он. - И попрошайничали".

     "Неправда!  -  сказала Исида. - Доктор Мередит просто повесил вывеску о

том, что он врач, и пригласил больных обращаться к нему".

     "У нас свой доктор имеется", - рявкнул Крестоносец. _

     "Отпусти его", - сказал Мун.

     Крестоносец  постоял,  помолчал,  потом снял с гвоздя у стойки кольцо с

ключами и прошел в глубину дома.

     "Благодарю вас, сэр", - сказала Исида.

     Тут  Мун  улыбнулся,  но  ничего  не  сказал. Он повернул голову, когда

Крестоносец  привел  Мередита,  высокого  молодого человека с песочно-рыжими

волосами  и слабохарактерным лицом. Мун прикинул, не любовник ли он девушки,

и от нечего делать вообразил, как они совокупляются.

     "Они знают убийцу Диллона, - сказал Крестоносец. - Это точно".

     Мун перевел взгляд на девушку.

     "Он  был  ранен,  -  сказала она. - Мы нашли его при смерти и выходили.

Потом  позже,  когда  на нас напали, он нас защитил. - Мун кивнул, но ничего

не  сказал.  -  Потом  он  убил Клятвоприимца из Чистоты. И уехал. Куда, мне

неизвестно".

     "Свое имя он назвал?" - спросил Мун.

     "Да.  Сказал, что он Йон Шэнноу. Наш главный, Иеремия, думает, что рана

в  голову  немного  помрачила его рассудок. Он лишился памяти, понимаете? Не

помнит,  кто стрелял в него и почему. Иеремия полагает, что он, так сказать,

укрылся за личностью Йона Шэнноу".

     Рыжий  доктор  встал  рядом  с  Исидой  и положил руку ей на плечо. Мун

почувствовал раздражение, но промолчал.

     "Человеческое  сознание  крайне  сложно,  -  сказал  Мередит.  -  Очень

вероятно,  что  в  детстве  он  наслушался  много рассказов про Йона Шэнноу.

Теперь  из-за  амнезии  его сознание склеивает кусочки таких воспоминаний. И

он уверовал, что он легендарный Иерусалимец".

     "Так, значит, - спросил Мун почти шепотом, - он не помнит, откуда он?"

     "Да,  -  сказала Исида. - Мне он показался очень одиноким человеком. Вы

обойдетесь с ним бережно, когда разыщете его?"

     "Всенепременно", - обещал Мун.