- О  чем-нибудь  конкретном?  -  сказал  он.  -  Я  ведь  прожил триста

пятьдесят лет, так что есть из чего выбирать.

     - Расскажи мне про Амазигу.

     Он  поглядел на нее с нежностью. Она была влюблена в него и не скрывала

этого  все два года, которые провела с инсургентами. Однако Сэм держал ее на

расстоянии.  За  всю его долгую жизнь только одна женщина нашла доступ к его

душе, а она была мертва, убита исчадием в первые дни войны.

     - Ты  замечательная  женщина,  Шэмми.  И  я  жалею,  что не воздал тебе

должного.

     - Чепуха,  - сказала она с широкой улыбкой. - А теперь расскажи мне про

Амазигу.

     - Почему?

     - Потому   что  это  тебя  всегда  подбодряет.  А  тебе  ободриться  не

помешает. Он покачал головой.

     - Мне  всегда казалось особенно печальным, что в жизни всякого человека

наступает  момент  непоправимости. Когда Наполеон увидел разгром своей армии

при  Ватерлоо,  он  понял,  что  уже  никогда в жизни ему не начать победной

военной  кампании.  Все  было позади. И мне всегда казалось, что смириться с

этим  очень  тяжко. Теперь я знаю, каково это. Мы сражались с великим злом и

не  смогли  победить  его. А завтра мы умрем. Сейчас не время для счастливых

воспоминаний, Шэмми.

     - Ты  не  прав,  -  сказала она. - В эту минуту я еще вижу небо, ощущаю

горный  ветер,  вдыхаю запах сосен. Я жива! И наслаждаюсь этим. Завтра будет

другой  день,  Сэм.  Мы  сразимся с ними. Кто знает? Может быть, мы победим.

Может быть, Бог разверзнет небо и обрушит громы на наших врагов.

     Он засмеялся:

     - Скорее всего он промахнется и попадет громами в нас.

     - Не иронизируй, Сэм, - попеняла она. - Не нам судить о замыслах Бога.

     - Меня  ставит в тупик, как, увидев все, что ты видела, ты еще способна

сохранять веру в Него.

     - А  меня  ставит  в  тупик, что ты не способен, - ответила она. Солнце

склонялось к горизонту, обливая горы золотом и багрянцем.

     Внизу  в  долине исчадия зажигали лагерные костры, и эхо откликалось на

хриплое пение.

     - Джерет  осмотрел  ущелье,  - сказала Шэмшед. - Обрыв тянется примерно

на четыре мили. Он считает, что некоторые из нас могли бы спуститься.

     - Внизу пустыня. Мы не выживем, - сказал Сэм.

     - Согласна. Но у нас все-таки есть выбор.

     - Ну,  хотя  бы  Пожиратели исчезли, - сказал он, вновь глядя на лагерь

исчадий.

     - Да, странно, - согласилась она. - Они все ушли вчера. Но вот куда?

     - Какая  разница,  лишь бы здесь их не было, - ответил он с чувством. -

Сколько у тебя патронов?

     - Около тридцати. И еще двадцать пистолетных.

     - Думаю, этого хватит, - сказал Сэм.

     - Должно хватить, - согласилась она.

                                   * * *

     Амазига  смотрела,  как  Гарет  снимает  с седла две свернутые кольцами

веревки:  Обрыв был практически вертикальным и высотой около шестисот футов,

но  состоял из трех уступов.