футах. В лунном свете его край переливался серебром.

     - Что ты думаешь? - спросила Амазига.

     - Проще  простого,  мама.  - Гарет улыбнулся. - Опор, чтобы хвататься и

ставить  ноги, вполне достаточно. Единственная трудность - навес над верхним

уступом,  но  не  сомневаюсь,  что  смогу  подняться и на него. Я в одиночку

одолевал  подъемы  куда  труднее  этого.  - Он обернулся к Шэнноу: - Когда я

взберусь  на  первый уступ, я сброшу вам веревку, мистер Шэнноу Подъем будет

поэтапным. Как вы переносите высоту, мистер Шэнноу?

     - Боязнью высоты я не страдаю, - ответил Иерусалимец.

     Гарет  набросил  свернутую  веревку  через шею и плечо, потом подошел к

обрыву.  Да,  подъем  оказался  относительно  нетрудным,  но почти под самым

уступом   скала  была  отполирована  стекающей  с  него  водой.  Он  подумал

перебраться  правее, но тут же заметил узкую вертикальную щель в шести футах

левее.  Осторожно  добравшись до нее, Гарет засунул правую руку внутрь, сжал

ее  в кулак и подтянулся вверх на пару футов. Слева оказался удобный выступ,

и  он  поднялся  выше.  Разжав кулак, он закинул руку на уступ, подтянулся и

сел, спустив ноги, глядя на маленькие фигурки внизу. Потом помахал им.

     Скалолазание  всегда  было  его  увлечением.  Впервые  он  его освоил в

Европе,  в  Триффинских горах Уэльса. Его всему обучила Лайза: показала, как

опираться  на  выступы,  как  якорно  сжимать  кулак в щели. Его поражало, с

какой  легкостью она взбиралась по отвесным скалам, казавшимся гладкими, как

отполированный  мрамор.  Он  вспоминал  о  ней  с  большой нежностью и порой

недоумевал, почему променял ее на Еву.

     "Лайза  думала  о  браке,  Ева  думала  о  наслаждении". Нелепая мысль!

"Неужели  ты  так  пуст?" - спросил он себя. Лайза была бы прекрасной женой,

сильной,  верной подругой. Но ее любовь к нему была чрезмерной и, хуже того,

собственнической.  А он видел, к чему приводит подобная любовь, так как знал

свою  мать  и  всю  жизнь  страдал  от ее целеустремленной решимости. "Такой

любви я не хочу, - подумал он. - Ни за что!"

     Выбросив  из  головы  эти  мысли,  Гарет  встал и пошел по краю обрыва.

Нигде  не  было удобного камня, за который он мог бы зацепить веревку, чтобы

надежнее   помогать   Шэнноу   лезть   наверх.  Однако  он  нашел  небольшую

вертикальную  трещину  и  отцепил от пояса что-то вроде клешни из сверкающей

стали.  Засунув ее в щель, он потянул за кнопку в центре. Клешня раскрылась,

надежно  закрепившись в стенках трещины. Размотав одну веревку, он пропустил

ее  конец  сквозь  стальное  кольцо  в клешне и спустил его ожидающему внизу

Шэнноу.  Когда Иерусалимец начал подъем, Гарет перекинул веревку через левое

плечо, выбирая слабину.

     Шэнноу поднялся на уступ без каких-либо происшествий.

     - Ну и как? - шепнул Гарет. Шэнноу пожал плечами.

     - Не нравятся мне эти тучи, - сказал он вполголоса.