– Мне нужна помощь.

– Означает ли это, что тебе разрешили мне помочь?

– Иногда я действую и без разрешений, – ответил Флауэрс.

Фалькон коротко рассказал ему о противостоянии и борьбе за власть Леонида Ревника и Юрия Донцова, стараясь излагать лишь факты, сообщенные им Пабло из НРЦ, и не касаться событий прошедшей ночи. Допустить, чтобы Флауэрс начал прокручивать все это в голове, он не мог.

– И ты не знаешь, которая из группировок похитила мальчика?

– Либо та, либо другая, а может, ни та ни другая.

– Но что именно говорили тебе, когда звонили с угрозами?

– Первоначально они требовали от меня прекратить допросы Марисы Морено, потому что это был след, ведущий к ним и к делу о севильском взрыве. – сказал Фалькон. – Но потом они прознали, что я был на месте аварии и гибели Василия Лукьянова, и увидели в этом возможность вернуть диски.

– И с их помощью давить на «Ай‑4‑ай‑ти» и «Горизонт», – сказал Флауэрс. – Так почему же «ни та ни другая»? Ты, кажется, так выразился?

– Кто звонил с угрозами – непонятно. Думаю, что это были русские, но с тем же успехом это могло быть связано кое с чем другим.

– С Якобом, да? – моментально отозвался Флауэрс. – А после похищения звонки прекратились?

– Они сказали, что больше звонить не будут.

– Можешь добыть мне копии тех дисков?

– Зачем?

– Ты, как старший инспектор полиции, не можешь быть уличен в ведении переговоров с преступными формированиями, мне же ничто не помешает вести такую работу.

– Сказывается обычное презрение к морали?

– Черт меня дернул тогда откровенничать с тобой!

– Но диски – это же вещдоки.

– Только копии, Хавьер, только копии!

– Ты хочешь, чтобы я стал при всем честном народе изготавливать копии зарегистрированных вещдоков?

– В обеденное время в управлении пустынно, – сказал Флауэрс. – А если ты желаешь, чтобы я отыскал мальчика, ты должен снабдить меня инструментами.

– Я подумаю, что тут можно сделать, – ответил Фалькон, сильнейшим желанием которого было побыстрее отделаться от Флауэрса, чья просьба его смущала, так как он чувствовал в ней что‑то очень и очень подозрительное.

До управления полиции он добрался только к половине второго. В отделе он застал Кристину Ферреру. Он сообщил ей то, что узнал от Рамиреса относительно Карлоса Пуэрты, и спросил, не слышно ли чего о прочих убийствах.

– Нам стало известно о нескольких появлениях Калеки уже после того, как вчера днем он бросил машину, – сказала Феррера. – На проспекте Рамон‑и‑Кахаль он купил бутылку воды, и видели, как он умывался на улице. Потом его видели бегущим по улице Энрамадилья. Он был по пояс голый. И в последний раз он был замечен на автовокзале на площади Сан‑Себастьян.

– Судя по всему, он собирался покинуть город.

– Наши еще опрашивают людей на автовокзале. Но должно быть, рубашку он себе все‑таки успел приобрести, так как по пояс голого человека больше никто не видел.

Он поручил ей выяснить время прибытия в Севилью частного лайнера компании «Ай‑4‑ай‑ти», а сам отправился к компьютерщикам. Там громоздились компьютеры, а молодые лица сидевших за ними специалистов при свете мониторов казались серыми. Начальник отдела сообщил ему, что они работают над расшифровкой с 8.30 утра. В половине двенадцатого в помощь им были присланы два математика из университета. К полудню связались с Интерполом – узнать, не приходилось ли им сталкиваться в последнее время с теми или иными кодами русской мафии.