8

Подняв глаза в наступившей тишине, Кервин встретился взглядом с Элори; та с детским спокойствием изучающе разглядывала его. «Варвар, – подумал он, – варвар Элори. Значит, вот кто я такой для всех для них; кроме, может быть, Таниквель».

Лицо Хранительницы оставалось безмятежным, но хрупкие пальцы сплелись в замок, словно пытаясь подавить дрожь; нерешительным взглядом она обвела стол.

– Кеннард, – воззвала наконец она за помощью, – ты знаешь его лучше всех.

Джефф успел уже привыкнуть к подобным обсуждениям в своем присутствии; сколь нелицеприятным ни оказывалось бы мнение, среди телепатов скрывать его было бессмысленно. Кервин изо всех сил старался сохранять на лице невозмутимое выражение.

– Что касается доверия, Элори, – вздохнул Кеннард, – то доверять ему можно; но рискуешь, в первую очередь, ты. Мы все полагаемся на твое решение.

– Я – против! – горячо произнес Остер. – Ни для кого не секрет, что я обо всем этом думаю – и для вас тоже, лорд Хастур.

Спокойная манера Хастура причудливо контрастировала с напряженным, сердитым тоном Остера.

– Остер, – поинтересовался Хастур, – это одно твое слепое предубеждение Против землян? Или есть еще какие‑то причины?

– Предубеждение, – обвиняющим тоном произнесла Таниквель, – и ревность.

На сухощавом, дерзком лице Остера застыло мрачное выражение.

– Не собираюсь отрицать ни того, ни другого. Слишком уж оказалось просто – утащить его из‑под самого носа у землян. Откуда нам знать – может, все было подстроено? Вдруг это ловушка?

– При таком сходстве с Клейндори? – поинтересовался Кеннард.

– Клейндори! – сорвавшись с языка Остера, имя это прозвучало как ругательство. – Эта предательница и…

– Клейндори мертва, – приподнялась в кресле Элори; лицо ее побелело от гнева. – И Зандру полосует ее убийц скорпионьими бичами.

– А также ее соблазнителя – и весь род его!  – парировал Остер.

Новые, незнакомые эмоции всколыхнулись в душе у Джеффа. Это ведь не кого‑нибудь – его отца и мать они так проклинают! Впервые, пожалуй, за всю жизнь он ощутил острое чувство благодарности к своим земным бабушке с дедушкой. Может, те относились к нему и без особой теплоты – но хотя бы приняли его как сына. Теперь же в Кервине бурлило, угрожая вырваться на поверхность, даркованское родовое начало; его так и подмывало вскочить на ноги и на давно забытом языке бросить Остеру вызов на поединок. Он стал приподниматься в кресле.

– Хватит! – звенящим от гнева голосом выкрикнул Хастур, и наступила тишина. – Мы здесь не для того, чтобы ворошить поступки и проступки четвертьвековой давности!

– Да, действительно, рискую, в первую очередь, я – принять или отказаться! – заявила Элори; на бледных щеках ее проступили два ярких пятна. – Я ни разу еще не пользовалась этим своим правом, но… – она беспомощно развела руками, – я же не волшебница. И не верю в сверхъестественное. Но, плохо это или хорошо, по закону право принять решение принадлежит мне – как Хранительнице Арилиннской Башни. Мы выслушаем делегацию – все вместе.