Джефф кивнул. Молча, бок о бок они вернулись к Башне. У Кервина не было настроения для беседы; ему надо было обмозговать две вещи. Во‑первых: Остер – явно не испытывающий к нему, Кервину, особенно теплых чувств – ни секунды не раздумывая, спас его от брошенного кем‑то камня. Во‑вторых: есть кто‑то на Даркоувере, кому наплевать на комъинский статус неприкосновенности. Джефф уже начинал жалеть о данном обещании не упоминать инцидента. Он был бы не прочь обсудить случившееся с Кеннардом.

Увидев старшего комъина ближе к вечеру, он, чтобы удержаться от упоминания о камне, рассказал про случай в обувной лавке – и про то, как смущает его этот обычай. Кеннард запрокинул голову и разразился хохотом.

– Мальчик мой дорогой, да ты обеспечил ему бесплатную рекламу на ближайшую пару лет! Один только факт, что комъин, пусть и не самого высокого ранга, зашел к нему в лавку и стал торговаться…

– Неплохо устроились, – сердито пробормотал Кервин.

– На самом‑то деле, тут есть здравое зерно, – отозвался Кеннард. – Мы отдаем им немалый кусок жизни. Никто другой не в состоянии имитировать наш Дар. Им в голову не придет, что мы могли бы заняться чем‑то иным. Таким образом, все, чего бы мы ни пожелали, тут же нам предоставляется; чтобы у нас не могло возникнуть даже формального предлога послать матрицы подальше и заняться чем‑то более прибыльным. – Он покосился на новые сапоги Кервина и добавил: – Ну и скверную же пару всучил он тебе. Вот пройдоха!

Теперь расхохотался Кервин.

– Не удивительно, что он из кожи вон лез, только бы всучить мне что‑нибудь пошикарней!

– Я не шучу: ты окажешь ему величайшее одолжение, если вернешься и согласишься принять самую шикарную пару, какая у него только есть Или, еще лучше, закажешь что‑нибудь особенное, – рассмеялся Кеннард.

Постепенно картинка все же начинала складываться в мозгу у Кервина. Впрочем, в ней до сих пор зияло немало пустых мест. Например, он так по‑прежнему толком и не понимал, чем, собственно, комъины занимаются. Несмотря на множество красивых слов, он никак не мог связать простеньких трюков с кристаллами и стаканами – и того высокого положения, что занимают комъины на Даркоувере.

И вот что выпадало из картинки: камень, пущенный в двух комъинов; и не по ошибке, в гуще толпы, а намеренно, при свете дня. Камень, достаточно тяжелый, чтобы покалечить или даже убить.

Он ничего не сказал Кеннарду – но это выпадало из картинки.

Через десять дней он получил ответ на первый вопрос.

В лаборатории, под наблюдением Раннирла, Кервин упражнялся в простейших приемах извлечения энергии – весьма напоминающих трюк с плавлением стекла, продемонстрированный Раганом в первый вечер на Даркоувере. Занятие шло больше часа, и в висках у Джеффа уже начинала пульсировать боль, когда неожиданно Раннирл произнес:

– На сегодня хватит. Что‑то затевается.

Они вышли на лестничную площадку, и на них вихрем налетела Таниквель. Она чуть не сшибла их с ног, и Раннирл, обняв за плечи, как любящий старший брат, едва успел удержать девушку.

– Осторожней, чийя ! В чем дело?

– Не знаю, – выдохнула Таниквель, – но Корус по релейной сети получил сообщение из Тендары. В Арилинн летит Хастур.

– Так скоро! – пробормотал Раннирл. – А я‑то надеялся, у нас есть еще время.

– Это что, из‑за меня? – поинтересовался Кервин у поднявшегося по лестнице Кеннарда.

– Не знаю. Может, и так. Хастур дал «добро» на то, чтобы привезти тебя в Арилинн; но всю ответственность взяли на себя мы.

– Не думаете ли вы… – начал Кервин, но внезапной волной нахлынул страх и свел горло спазмом.