– В тебя будут тыкать пальцами, – пояснил Раннирл, еле заметно передернув плечами.

– В него и так будут тыкать пальцами, – заявила Месир.

– Все равно, Месир, на первое время найди для него, пожалуйста, что‑нибудь подходящее из моего гардероба – вроде бы у нас один размер.

Вырядившись в короткую кожаную куртку на завязках, длинную, с широкими рукавами, рубашку и облегающие, по даркованской моде, бриджи, Джефф почувствовал себя до крайности нелепо. Если уж одеваться по‑дарковански – а в имперской черной коже он выглядел бы посреди Арилинна, пожалуй, действительно глупо – он предпочел бы не столь кричащие цвета. Будь выбор за ним, он никогда не стал бы напяливать зеленое с лиловым.

По крайней мере, он так надеялся.

Но, взглянув в зеркало, он вынужден был признать, что этот аляповатый наряд ему очень даже идет; более того, скрадывает (или, точнее, выгодно подчеркивает) нестандартно высокий рост и огненные волосы, служившие раньше объектом стольких насмешек. «Только ни в коем случае ничего не надевай на голову, – предупредила его Месир, – все комъины, и мужчины, и женщины, гордо ходят с непокрытыми головами – и отнюдь не из одних соображений престижа». «Что ж, – вынужден был согласиться Кервин, – на такой планете, как Даркоувер, где уличные драки – самый распространенный способ дать выход избытку чувств, это далеко не лишняя мера предосторожности».

Разгуливая по городу – на экскурсию он предпочел отправиться в одиночку – Джефф нередко ловил на себе любопытные взгляды или слышал за спиной удивленный шепот; но приставать к нему никто не пытался. Все в этом городе было ему в диковину; раньше из всего Даркоувера он видел только Тендару – где давным‑давно уже обосновались земляне, и это не могло не оставить отпечатка. Земная обувь совершенно не подходила к даркованской одежде, и, наткнувшись на обувную лавку, Кервин, недолго раздумывая, зашел внутрь и попросил показать несколько пар.

Казалось, владелец лавки вот‑вот рассыплется в благоговейном восторге, и Кервин начал было сомневаться, не нарушил ли он опять каких‑нибудь норм местного поведения – очевидно же, что комъины редко сами отправлялись за покупками – пока не встала проблема выбора. Тогда владелец лавки с таким пылом принялся убеждать Джеффа взять вместо простых добротных сапог, что ему приглянулись, самую шикарную пару во всем магазинчике, что Кервин потерял терпение и принялся торговаться всерьез. Владелец же, с выражением самого искреннего расстройства на лице, продолжал настаивать, что столь скверная пара недостойна столь высокочтимого господина. В конце концов Джефф остановился на паре сапог для верховой езды и мягких домашних туфлях, наподобие тех, что носили Кеннард и Корус.

– Сколько я вам должен? – поинтересовался он, вытаскивая бумажник.

Владелец лавки был оскорблен до глубины души; казалось, его вот‑вот хватит удар.

– Вы оказали мне величайшую любезность, вай дом . Я не могу принять у вас денег.

– Но послушайте…

– Я же говорил, что столь скверная обувь недостойна высокочтимого господина, – неумолимо заявил владелец, – и боялся, что вы не примете ее, но…

– Ну черт побери! – пробормотал Кервин. – Я купил же их, так?

Владелец лавки снова выглядел шокированным.

– Прошу прощения, – вдруг произнес он, внимательно оглядев Кервина, – но вы, часом, не комъин Кервин‑Эйллард?

Кервин кивнул, припомнив даркованский обычай давать ребенку фамилию более знатного из родителей.

Уважительно – но таким тоном, будто объяснял что‑то слабоумному или ребенку – владелец лавки произнес:

– Не принято, досточтимый господин, взимать плату за то, что комъин соизволит принять.