Кервин, рассыпавшись в извинениях, уступил, но чувствовал себя в высшей степени неудобно. И как, интересно, ему поступать, если еще что‑нибудь понадобится? Неплохо, черт побери, эти комъины тут устроились! Но Джефф предпочитал сам зарабатывать и сам за все платить.

Он сунул сверток под мышку и продолжил путь. Удивительно, насколько все‑таки это приятно – идти по даркованской улице и чувствовать, что ты дома.

«Вот то, чего мне всю жизнь не хватало, – подумалось ему. – И теперь это мое». На мгновение Кервину вспомнился Джонни Эллерс; но годы в Земной Империи уже казались сном.

Кто‑то окликнул его по имени; обернувшись, он увидел Остера, в зеленом с алым костюме.

– Я подумал, что ты мог заблудиться в этом лабиринте, – вежливо произнес тот. – А мне сейчас как раз, в общем‑то, нечем было заняться. Вот и решил, что ты, вероятно, будешь на рынке.

Подобная заботливость изумила Джеффа; Остер – единственный из всего Круга – относился к нему подчеркнуто недружелюбно.

– Спасибо, – отозвался Кервин. – Заблудиться я еще не успел, но вполне мог, бы немного поплутать. Очень мило с твоей стороны.

Остер пожал плечами; и вдруг – четко, словно бы Остер все разложил по полочкам вслух – в мозгу Кервина вспыхнуло:

«Он лжет. Вовсе не из‑за меня он в городе; он так сказал, чтобы я не спрашивал, что он тут делает» .

Джефф отбросил эту мысль. Мало ли, какие дела в городе могут быть у Остера – черт побери, может, у него тут где‑нибудь девушка живет  – и какое, собственно, ему, Кервину, до этого дело? Абсолютно никакого.

Но зачем Остеру понадобилось что‑то объяснять?

Бок о бок они пересекли рыночную площадь и направились в сторону Башни, отбрасывающей на весь город длинную тень. На самом краю площади Остер замедлил шаг.

– Как насчет того, чтобы зайти куда‑нибудь, пропустить по рюмочке? – поинтересовался он без особого энтузиазма в голосе.

– Нет, спасибо, – отозвался Кервин. – Сегодня на меня уже достаточно поглазели.

Остер бросил на него быстрый взгляд; не то чтобы дружеский, но понимающий.

– К этому‑то ты привыкнешь, с одной стороны. С другой же, становится только хуже. Чем дольше ты среди своих, тем болезненнее воспринимаешь чужаков.

Несколько секунд они брели молча, плечом к плечу. Вдруг сзади раздался пронзительный крик.

Остер вихрем развернулся и что было сил толкнул Джеффа. Тот потерял равновесие и растянулся на мостовой. В ту же секунду что‑то просвистело у него над головой и с грохотом врезалось в стену. Отлетевший рикошетом осколок камня до крови рассек Кервину щеку.

Джефф уставился на Остера. Тот, приподнимаясь с колена, осторожно оглядывался, но толпа уже рассеялась.

– Это что еще за чертовщина?

– Прошу прощения… – напряженно начал Остер.

– Ладно, ладно, – оборвал его Кервин. – По крайней мере, ты спас меня от пренеприятнейшего синяка. – Он задумчиво потер пораненную щеку. – Интересно, что это за метатель такой выискался? – «Жаль, – мелькнуло у него в голове, – я пока плохо понимаю местный диалект; только что кто‑то выкрикнул слово, которого я не разобрал».

– Мало, что ли, смутьянов бывает, – отмахнулся Остер, но глаза его беспокойно бегали. – Кервин, можно попросить тебя об одном одолжении?

– Что ж, за мной, безусловно, долг.

– Не говори об этом ни женщинам, ни Кеннарду. У нас и без того забот хватает.

Джефф кивнул. Молча, бок о бок они вернулись к Башне. У Кервина не было настроения для беседы; ему надо было обмозговать две вещи.