Ничего не изменилось с прошлого года, если не считать его цветов. Дом законсервировался, как лицо Джанет, как замок из «Спящей красавицы». Но принц никогда не пробудит это сонное царство. Джон с симпатией относился к Барбаре, но Джанет он всегда только жалел. Она возилась с цветами в маленькой раковине на своей крошечной кухне.

– У тебя есть какие нибудь новости об отце? – спросила Джанет, стараясь казаться равнодушной.

– Нет, – тихо ответил Джон.

Это был тот самый вопрос, который он ненавидел больше всего. Из за него бывшие жены отца казались такими уязвимыми. Теперь ему было еще больше жаль Джанет – придется задержаться у нее.

– Нет? Ничего удивительного, – сказала она. Ее голос утратил игривые нотки и прозвучал резко.

Джанет так резко ткнула в вазу последний тюльпан, что стебель сломался, но она этого не заметила.

– А как твоя личная жизнь? – спросила Джанет, и Джон понял, что она знает, что не услышит в ответ ничего хорошего. Джанет осмотрела его с головы до ног, оценивая мешковатые брюки, кроссовки и футболку. Затем вздохнула: – Ну, куда мы пойдем завтракать?

У Джона упало сердце.

– Знаешь, – начал он неуверенно, – я думал, может быть, мы просто выпьем здесь кофе? Я имею в виду, мне бы надо похудеть на пару фунтов…

– То есть мне надо похудеть, – улыбнулась Джанет, в ее голосе снова зазвучали игривые нотки. – Я постоянно сижу на диете. Но поскольку сегодня День матери, я считаю, что все лишние калории мне простятся. Даже как мачехе.

Джон отступил и уступил. Как всегда уступал Джанет его отец до тех пор, пока не ушел от нее.

Меньше чем через десять минут Джон и Джанет уже стояли перед шикарным кафе. Слава богу, наплыва посетителей еще не было, но к тому времени, как они закончили и он, прощаясь, помахал своей второй мачехе рукой, несколько десятков желающих уже ожидали у дверей. Джон посмотрел на часы, запаниковал и оседлал велосипед. Бешено нажимая на педали, он вылетел из центра, миновал парк и через респектабельный квартал направился в свой старый район.

* * *

На улице Коркоран Джон завел велосипед на стоянку у кирпичного одноэтажного домика. Цветы вились по его стенам и цвели на клумбах вокруг. Он пробежал мимо хорошо ухоженной клумбы, взглянув на которую, вспомнил, что нужно вернуться к велосипеду и достать еще один букет, самый большой и красивый.

С этим букетом он побежал к двери. Здесь под звонком висела табличка «Б. Делано». Он не успел позвонить, как дверь распахнулась и на пороге появилась приятная темноволосая женщина, очень похожая на Джона.

– Джонатан! – воскликнула его мать.

– С Днем матери, мама! – Джон нежно обнял ее, сминая цветы, которые оказались между ними.

– Как раз вовремя! – сказала мама. Она взяла цветы и нежно погладила его по голове. – Сынок, ты принес пионы! Они же еще не цветут. Наверное, этот букет стоит целое состояние.

– Все нормально, мама. Сейчас у меня на карманные расходы куда больше денег, чем раньше.

Она засмеялась.

– А как твой аппендикс? – спросила мать.

– У меня его по прежнему нет, но я как то обхожусь без него, – ответил Джон.

Три года назад ему удалили аппендикс, и мать тогда чуть не сошла с ума от беспокойства. Но она продолжала спрашивать об аппендиксе, имея в виду его здоровье.

– Ты уже видел сегодня Плаксу? – спросила она.

– Да. И Пышку тоже, – ответил Джон.

Через гостиную они прошли на кухню.

– Ты приехал один? – спросила мать.

– Да, а что?

– Я думала, может быть, ты приведешь Трейси.