– Да, а что?

– Я думала, может быть, ты приведешь Трейси.

Джон улыбнулся. Хотя они с Трейси всегда были только друзьями, мать то ли подозревала, то ли надеялась, что между ними нечто большее. Или что он однажды приведет домой другую девушку – любимую девушку. В то время как всех бывших жен Чака волновало, с кем теперь Чак, мать Джона волновало, с кем встречается ее сын. Джон знал, что она хочет его счастья и хочет внуков. Не то чтобы сам Джон не был рад встретить женщину и устроить свою судьбу, просто женщины, которых он встречал, стремились к кому то другому. Его личная жизнь была полным разочарованием и для него самого, и для его близких. Он вздохнул. Он бы и рад помочь, но…

– Этот праздник она всегда тяжело переносит, – говорила в этот момент его мать, ставя цветы в вазу.

Джон не сказал матери, что собирался привести к ней Трейси – иногда ему казалось, что он слишком много думает о Трейси, – но она проводит время с очередным неудачником и старой подругой из Сан Бер нардино или вроде того.

– Она занята. Но я увижусь с ней сегодня. Ты же знаешь про наши традиционные полуночные посиделки.

– Что ж, передай ей от меня привет.

– Обязательно, – пообещал он, залезая в карман куртки и вынимая маленькую коробочку в красивой упаковке. Джон положил ее на стол между ними.

– Это мне? Не нужно было, это совсем необязательно.

– Я знаю, что на День матери положено стянуть ее кредитную карточку и транжирить деньги. Но я думал, что на этот раз можно пренебречь этой доброй традицией.

Джон зарабатывал очень много. Конечно, это было не так много, если сравнивать с кучей денег, которую получали четыре основателя его фирмы, но довольно много для парня его возраста. И он их особенно не тратил, так как был слишком занят работой и времени на магазины просто не оставалось. К тому же ему ничего не требовалось. У него были все желанные игрушки – самые современные стереосистема, ноутбук и видеооборудование – и очень мало времени, чтобы играть в них. Когда он не работал, он думал о работе или спал. Так что для него потратить немного денег на подарок матери ничего особенного не значило. Трудно было только купить то, что ей могло понравиться. В конце концов, ему пришлось обратиться к Трейси. Она была большим специалистом по части подарков.

– Ты такой задумчивый! Этим ты уж точно пошел не в отца.

Последовала неловкая пауза, всего несколько секунд. Единственной темой, которую Джон просил не затрагивать, был его отец. Мама рассмеялась и развернула подарок. В коробочке оказались нефритовые серьги.

– О, Джонатан! Как они мне нравятся!

И было ясно, что ей действительно нравятся серьги. Трейси всегда в этом разбиралась. Мать подошла к зеркалу и приложила серьги к ушам. Джон почувствовал себя счастливым.

– Ну, так мы идем сегодня на обед в «Баббет»? – спросила она, надевая серьги.

– Разве ты хочешь нарушить традицию? – бодро ответил Джонатан, несмотря на протесты своего желудка, в которбм уже бунтовали праздничные завтраки с Барбарой и Джанет.

– Мы должны запечатлеть этот момент для истории, – сказала мать, хватая «Полароид» и подводя Джона к кусту глицинии. – Мне только нужно сообразить, как срабатывает таймер, и дело сделано.

У нее это заняло полчаса, все это время Джон вел себя так терпеливо, как только мог. Наконец она успела прибежать к нему до того, как сработал затвор.

И в свете вспышки момент был запечатлен.

* * *

Джон был вконец обессилен. Сейчас ему всего двадцать восемь, размышлял он, сколько еще Дней матери он сможет пережить, прежде чем это его доконает? Ему предстояло посетить еще трех мачех, и хотя уже три праздничных угощения распирали его желудок, ему предстояло выдержать чаепитие, ранний обед и поздний ужин, прежде чем в полночь он встретится с Трейси.