– Ты должен выпить кофе, – сказала Барбара.

– Если только кофе. У меня совсем немного времени. Мне действительно нужно…

Барбара взяла его за руку и повела в кухню.

– Ты с кем нибудь встречаешься? – спросила она.

Джону ценой большого усилия удалось не вздрогнуть. Если бы он уже не знал, что его личная жизнь, на которую он тратил очень мало времени, не удалась, то вчерашний вечер доказал бы это со всей очевидностью. Вместе с Трейси, его лучшим другом, они потратили годы на то, чтобы выяснить, у кого из них романтические отношения были менее романтическими. На этой неделе он наконец станет признанным победителем. Вернее, признанным побежденным. И, следуя за Барбарой в кухню, Джон думал, что, кем бы из двоих он ни оказался, ему не позавидуешь.

* * *

Часом позже Джон осторожно толкал свой велосипед, стараясь не наехать никому на пятки в толпе, сходящей с парома, курсирующего между островом и Сиэтлом. Казалось, в это воскресное утро все люди разбились на пары. Кроме него. Джон вздохнул. Он все время работал. Упорно, как все честолюбивые молодые специалисты.

Над береговой линией показался Сиэтл с нелепой «Космической иглой»   и новыми сверкающими на солнце башнями. Он сел на велосипед, быстро обогнал толпу и помчался к северо западу, на Пятнадцатую улицу.

Меньше чем через десять минут Джон резко остановился у роскошного многоквартирного дома. Он посмотрел на часы, вынул из корзины очередной букет – на этот раз только тюльпаны – и пристегнул свой велосипед к счетчику на стоянке. Джон вошел в сверкающий зеркалами холл, по которому не раз проходил с отцом, когда тот брал его на выходные. Вызвав лифт, Джон вошел в кабину и нажал кнопку с числом 12. Хотя поездка длилась всего несколько секунд, она показалась Джону очень долгой.

Лифт остановился, зазвенел звонок, и дверь открылась. Джон снова вздохнул, вышел из кабины и постоял, собираясь с духом. Затем он постучал в двери квартиры, на которых под бронзовым молотком значилось «Мистер и миссис Дж. Делано». Часть надписи «Мистер и» была перечеркнута. Женщина – средних лет, но моложе и намного лучше сохранившаяся, чем Барбара, открыла дверь. Она была одета или, скорее, наряжена в то, что, как полагал Джон, называлось «смелый костюм».

– Джонатан, – пропела женщина, принимая тюльпаны так, словно ничего другого не ожидала. – Как мило.

– Поздравляю с Днем матери, мама, – сказал Джон и поцеловал Джанет именно так, как она его учила: в обе щеки, едва касаясь губами, осторожно, чтобы не повредить тщательно сделанный макияж.

– Не обязательно называть меня мамой. Я слишком молода, чтобы быть твоей матерью, – ответила Джанет с легким смешком.

В голосе Джанет было что то такое, от чего ему всегда становилось не по себе. Когда Джон был младше, ему казалось, что она над ним подшучивает. Не так давно он понял, что она с ним кокетничает.

– Подожди, я поставлю цветы в воду, – сказала она.

Джанет открыла дверь шире, чтобы пропустить его внутрь. Джон, как всегда, чувствовал себя неловко рядом с ней.

Квартира изобиловала украшениями под стать хозяйке. На Джанет было слишком много золотых украшений и блестящих пуговиц. В доме – слишком много золоченых рам и сверкающего хрусталя.