Иногда она думала, что журналистский факультет и работа плохо сказались на ее собственном таланте. Много лет она только и слышала: «Всегда думай о тех, кто будет читать твои статьи», – поэтому творчество Фила казалось ей глотком свежего воздуха, хотя он и смотрел сверху вниз на таких авторов, как она, пишущих на заказ.

Сейчас она точно знала, кто прочтет ее статью: жители пригородов за утренним кофе, сиэтлские битники, жующие свой завтрак, старушки в библиотеке. Трейси вздохнула и наклонилась к экрану.

Через пару минут Фил толкнул ее локтем в бок:

– Ты не можешь отложить эту чепуху и нормально отдыхать?

– Фил, я же тебе говорила, что должна закончить статью. Если я не сдам ее вовремя, Маркус совсем перестанет давать мне задания. Он только и ждет подходящего случая. Или я вообще потеряю работу, – выпалила она.

– Ну, ты каждый раз это говоришь, – не остался в долгу Фил. – Нельзя всю жизнь дрожать за свое место.

– Но я говорю серьезно. Эта статья для меня много значит. Я стараюсь написать что то оригинальное по поводу Дня матери.

– Слушай, но ведь у тебя нет матери, – деликатно вмешался Джефф.

Трейси повернулась к нему и начала объяснять, как ребенку:

– Да, Джефф, это правда, моя мама умерла, когда я была еще маленькой. Но, знаешь, журналисты не всегда пишут о себе. Помнишь, я написала статью о вас, ребята? Но ведь я не часть «Распухших желез». Даже не грудная железа. Иногда журналисты пишут о текущих событиях. Или рассказывают о жизни других людей. Поэтому нас и называют репортерами.

– Угу. Такой тяжелый наезд, что у меня чуть барабанные палочки не сломались, – проворчал Фрэнк.

– Парни, а мы когда выступим? – спросил Джефф.

– Не раньше двух, – бросил Фрэнк.

Трейси едва удержалась, чтобы не застонать. Два! Они отсюда и до рассвета не выберутся.

– Господи! Неужели это все, чего Бобу удалось добиться?

– А я думаю, эти придурки к тому времени уберутся отсюда и у нас будет нормальная публика.

– Уверена, так и будет, – заверила Трейси. Хотя сама она не думала, что так будет. На самом деле толпа могла стать безумной, если у нее отнять любимую музыку.

Лаура вернулась с танцплощадки, за ней тащился коротышка, одетый как букмекер. Трейси замечала, что Лаура нравится мелким мужчинам, однако они не встречали у подруги взаимности.

– Не возражаете, если мы к вам присоединимся? Или вы в полночь превратитесь в крыс и тыквы?

– «Крысы и тыквы». Вот отличное название, – прокомментировал Фрэнк.

Трейси нервно взглянула на часы.

– О господи! Мне надо это закончить. – Она снова склонилась над ноутбуком.

Члены группы продолжали обмениваться хмурыми взглядами. Пустых бутылок на столе становилось все больше.

– Эта музыка – отстой, парни, – повторил равнодушному столу Фрэнк.

– Ага, отстой, – отозвался Джефф.

– Спасибо за то, что познакомили меня с Сиэтлом. Разговоры здесь действительно намного содержательнее, чем в Сакраменто, – съязвила Лаура.

Трейси подняла голову.

– Когда я закончу работу и ребята сыграют, будет веселей, – пообещала она и собралась вставать.

– Куда ты? – спросил Фил.

– Мне нужно послать это Маркусу домой по факсу, – объяснила Трейси.

– Эй, не уходи, – сказал Фил, хватая ее за руку. – Разве ты не понимаешь, что другие девушки готовы на все, чтобы только сидеть здесь с нами за одним столом.

Трейси, смеясь, вырывалась. Фил, конечно, милый, хотя с ним нелегко. Но давать Маркусу повод для раздражения она не собиралась. Ей надо было немедленно отправить свою статью, а для этого предстояло отыскать в баре «Желтые страницы», чтобы выяснить, есть ли поблизости круглосуточные копировальные центры.