– Задницу, – буркнул Фил.

– Ну тогда правильнее сказать «анальную железу», – заметила Лаура.

Хотя Фил пришел в группу последним, он претендовал на роль лидера. Зачем ему это было нужно, Трейси не понимала. У лидера группы масса неблагодарной работы: устраивать выступления, бесконечно звонить, договариваясь о репетициях, организовывать перевозку и все для того, чтобы исполнить пару песен. Великое дело! Может быть, петь – это здорово, но она не могла представить себе Фила делающим все остальное. «Наверное, у него все таки есть чувство ответственности», – подумала она.

– Знаете, – сказал Джефф в трехсотый раз, – я не уверен насчет нашего названия.

Трейси закатила глаза к потолку и вздохнула. Когда парни не ссорились, не пили и не репетировали, они спорили о названии своей группы. Трейси удалось, несмотря на яростное сопротивление Маркуса, напечатать о них очерк, и там упоминался последний вариант, на котором они остановились: «Распухшие железы». Но теперь Джефф вернулся к спору.

– Я тут видел одну прикольную табличку, – продолжал он. – В горах. Они там везде. «Мороз усиливается». Классное название, точно? И типа бесплатная реклама, усекли? Ну классно?

– А как насчет «Опасный поворот»? – пошутила Лаура.

– Нет, – серьезно ответил Джефф. – Это не прибивает.

– Ну тогда можно «Держитесь пешеходной дорожки».

– «Распухшие железы» вполне нормально, – сказал Фил. – Я это название прокрутил, и оно уже в газете. Мы же не хотим остановить волну известности, которая уже пошла. Правда, Трейси?

У Трейси не хватило духа объяснять, что одна статья – это скорее брызги, чем волна, и что завтра в газете напишут о другой группе.

– Правда, – сказала она и заметила, как скривилась Лаура. Она надеялась, что Фил этого не видел.

К счастью, Фил в этот момент пытался привлечь внимание бармена, чтобы тот налил ему выпить. Затем он прижался к Трейси и прошептал ей на ухо:

– Хорошо, что ты здесь.

Конечно, Фил – это тяжелый случай. Трейси знала, что он не собирается связывать себя обязательствами, но ей нравилось его обаяние, волосы, падающие на лицо блестящими прядями, пальцы хотя и не аристократические, но с гладкими плоскими ногтями. Фил волновал ее и иногда помогал забыть все плохое. Трейси покраснела.

Лаура заметила румянец Трейси и покачала головой.

– Думаю, мне пора отправиться в гущу жизни. Постараюсь подцепить матроса с торгового судна. Пока, – сказала она и ввинтилась в толпу.

– Что это с ней? – спросил Фил у Трейси.

Она только пожала плечами и покачала головой. Нельзя ожидать, чтобы лучшей подруге понравился твой парень и наоборот. Трейси наклонилась к своему ноутбуку. Она закончила очерк на работе и начала статью о Дне матери, но над ней надо было еще поработать.

Что Трейси действительно нравилось в Филе, он тоже писал. Но в отличие от нее он не писал на заказ. Он был свободным художником. Фил сочинял очень очень короткие истории. Некоторые из них занимали меньше страницы. Часто Трейси не понимала его, но не признавалась в этом. Было в его историях что то очень личное, абсолютное пренебрежение возможными читателями, за которое она чувствовала к нему невольное уважение.

Хотя Фил снимал квартиру с приятелями и у него всегда были подружки, Трейси знала, что он по характеру одиночка. Ей казалось, что он мог бы провести пять лет на необитаемом острове, а если бы приплыл корабль, чтобы спасти его, Фил бросил бы, не отрываясь от бумаги или гитары: «Погодите – я занят». Ей не раз приходилось слышать эту фразу от Фила, и Трейси уважала его целеустремленность.