– Так ведет себя мой Лабрадор, когда ему в ухо попадает вода, – сказала ему Молли, их постоянная официантка в «Хижине».

Молли была высокой стройной блондинкой слегка за тридцать. Уроженка лондонского Ист Энда, она работала в этом кафе с тех пор, как Трейси и Джон начали приходить сюда. Говорили, что раньше она кочевала с одной из рок групп. Молли никогда не рассказывала об этом, но Джон слышал, что она была близка с кем то из «ИНКС»  . Трейси заявляла, что после этого Молли жила с кем то из «Лимп Бицкит»  . Но кем бы ни был герой ее романа, Молли с ним рассталась, оказалась в Сиэтле и полюбила этот город.

Ходили также слухи, что Молли посвящен целый зал или даже целое крыло в Музее современной музыки и что использованный ею первый противозачаточный колпачок хранится среди восьми тысяч роковских сувениров. Джон никогда не верил ничему из этого, и экспозиция музея, открытого в июне, доказала вздорность этих слухов, но даже если бы они оказались правдой, это не изменило бы его отношения к Молли. Она была остроумной и внимательной. По крайней мере, к нему. Если даже Джон и не мог назвать ее своим другом, она была его доброй знакомой, и каждый раз, проезжая мимо сверкающего здания музея, он вспоминал о Молли.

– Пока один, парень? – спросила Молли, хотя ответ был очевиден.

Джонатан все еще тряс головой, когда она жестом указала на пустой стул.

– Как обычно? «Адам и Ева на плоту»? Или ты собираешься ждать маленькую мисс Извини я опоздала? – с сарказмом спросила Молли.

– Я подожду, – ответил Джонатан.

– Верный, как мой Лабрадор. – Молли быстро отошла от столика и вернулась с его любимым напитком. – Один легкий мокаччино, пока она заставляет себя ждать.

Джон поднял голову.

– Тебе в самом деле не нравится Трейси?

– Как ты догадался? Ты просто гений. Наверное, поэтому тебе платят такие бабки в твоей фирме.

– Но почему? – с удивлением спросил Джон. – Она такая милая.

– Она такая глупая. Тупая, как корова, – равнодушно бросила Молли, поставила перед ним кофе и поправила салфетку и прибор напротив.

– Ты что! Она совсем не глупая, – обиженно возразил Джон. – В колледже она всегда была среди лучших по всем предметам, кажется, кроме математики. Мы ее дразнили круглой отличницей.

– А не круглой дурой? – спросила Молли. Она повернулась и увидела Трейси сквозь витрину, украшенную ко Дню матери. – Оставляю тебя ей.

Сияющая Трейси вошла в «Хижину» и поспешила к Джону. Как всегда, все мужчины в кафе провожали ее глазами, но она словно не замечала этого. Иногда Джон задумывался о том, знает ли она, какое впечатление производит на мужчин. Он поспешно свернул газету и попытался спрятать ее. Трейси села за столик, и Джон улыбнулся ей.

– Извини, я опоздала, – сказала она. – Спасибо тебе за деликатность, – указала она на торчащий из кармана уголок газеты, – но я уже видела эту работу мясника. Как ты думаешь, Маркус может быть близнецом человека ножниц?

Трейси сбросила куртку и взяла меню. Джон отлично понимал, что она серьезно огорчена, но не хочет этого показывать.

– Я умираю с голоду, – сказала Трейси и внимательно посмотрела на него. – Господи, ты выглядишь совершенно разбитым!

Джон попытался улыбнуться и пожал плечами.

– Сегодня у меня был ежегодный материнский марафон.

– О господи! Я так переживала из за статьи и вообще, что совсем забыла. Ты проведал всех своих мачех? И как тебе удалось выкроить время для мамы?

– Я встретился с ней за ленчем.

– Ей понравились серьги? – Трейси смотрела на Джона с надеждой.

– Очень! – обрадовал ее Джон.