– Думаешь, что ты все знаешь? – спросила Трейси. Ей было и смешно и досадно. – Ты тоже можешь ошибаться.

Она сделала паузу, но Джон ждал продолжения.

– Представь, он не засыпал в моем холле, – объявила наконец Трейси, – но все остальное ты изложил правильно.

Джон вздохнул и покачал головой.

– Трейси, почему бы тебе не выдать этому парню билет в один конец?

Как раз в этот момент вернулась Молли. Она аккуратно поставила перед Джоном его тарелку, а Трейси толкнула тарелку через стол.

Трейси посмотрела на свой шипящий омлет.

– Я знаю, что это глупо… но я его действительно люблю.

– Это не любовь, это навязчивая идея, – авторитетно заявила Молли, наливая кофе. – И даже неинтересная навязчивая идея.

Трейси повернула к Молли голову, но смотрела на Джона.

– Она меня не любит, – вздохнула Трейси.

– Это неправда, – ответил Джон, надеясь, что его голос звучит убедительно.

– Нет, правда. Я тут слушаю твои рассказы о крутых парнях черт знает сколько лет. Ты годами меняешь одного придурка на другого. Если честно, ты мне надоела.

Молли отошла к другому столику.

– Молли, не будь такой злюкой! – прокричал ей вслед Джонатан.

И тут наступил момент, которого он так боялся.

– Ну а как прошли твои выходные? – спросила Трейси.

Глава 7

Джон оказался в затруднении. Обычно он рассказывал Трейси все – или почти все – хорошее. Но предстать идиотом и недотепой, а тем более выглядеть жалким – это не по мужски. Он нуждался в ее сочувствии и совете, но боялся ее жалости. Поэтому обычно он излагал свои жалобы в шутливой форме. Джон поднял руки, сцепил кисти в замок и победно потряс ими над головой.

– Перед тобой непобедимый чемпион мира с самой худшей личной жизнью в Америке…

– Слушай, конечно, День матери для тебя…

– Нет. Все несчастья случились до Дня матери.

Трейси подняла брови и закатила глаза, припоминая. Ей очень шла эта гримаска.

– Ну конечно! Прости, я совсем забыла. У тебя ничего не получилось с этой красоткой? – вздохнула Трейси. – И как свидание с подругой по переписке?

В этот момент появилась Молли. Она налила Трейси кофе, молча покачала головой и отошла. Трейси наклонилась к Джону и понизила голос:

– Что произошло? Что то пошло не так? Ты не надел клетчатый пиджак, да?

– Нет, – попытался успокоить ее Джон. – Я надел свой синий блейзер.

Трейси чуть не выплюнула кофе.

– Ты надел ради этой красотки блейзер?

– Да, я…

– Никогда, слышишь, никогда, не выряжайся для таких, как она. Все дело в том, чтобы быть небрежным. – Трейси раздраженно вздохнула: она объясняла это не в первый раз. – Ну, и что произошло?

– Ну, я вошел в бар, она помахала мне. Она оказалась привлекательной, такая худенькая, рыженькая. Я подошел и отдал ей цветы…

– Ты принес цветы? – вскричала Трейси, взмахнув руками от возмущения. – Да это же провальный номер!

– Может быть, поэтому все продолжалось одиннадцать минут. Мы только начали разговаривать, как она сказала, что забыла вынуть белье из сушилки и боится, что его потом не разгладишь.

– Новая отговорка! – решительно сказала Трейси.

Они оба помолчали, чтобы дать кошмару происшедшего развеяться в воздухе. Затем Трейси, как всегда, повеселела. Джон был уверен, что оптимизм у нее в генах.

– Забудь о ней! Я уверена, что она крашеная. Зачем тебе второй сорт?

Джон попытался улыбнуться, и Трейси засияла в ответ.