– Все это нелепо, – сказал Джон.

– Я знаю, что для тебя это звучит бессмысленно, – согласилась Трейси. – Для женщин это тоже звучит бессмысленно. И я не понимаю, почему нам нравится страдать. Но я знаю, что мы ненавидим скуку. Возьми, к примеру, Фила. Он меня просто завораживает. Он делает мою жизнь такой интересной.

– Господи, он же всего навсего играет на гитаре, – не выдержал Джон. – Он глуп как пробка. Самовлюбленный. Эгоистичный. И ты называешь его интересным? – спросил он и немедленно понял, что зашел слишком далеко и задел ее чувства.

Но Трейси только улыбнулась.

– Ты что то имеешь против парней, которые играют на четырехструнных инструментах?

Джон попытался успокоиться.

– Совсем нет. Только против него. Он тебя не стоит.

– Но он такой милый. И не забывай о сексе, – покраснела Трейси.

Джон отвел глаза. Он был наказан за то, что зашел слишком далеко. Существовали такие вещи, о которых он не хотел бы знать. Джон вздохнул.

– Я бы все отдал, чтобы укладывать в постель девочек, как парни вроде Фила. Если бы я только мог научиться быть тупым. Или притвориться эгоистичным. – Он помолчал. – Слушай, Трейси, у меня появилась идея.

– У тебя всегда появляются идеи, – сказала она, собираясь уходить. – Именно поэтому ты сверхгалактический алхимик космологических исследований и системных концепций всего мира – или кто ты там есть в электронном мире.

– Нет. Это идея совсем другого рода, – сказал Джон, удерживая ее на месте. Она не должна так уйти. – У меня появилась идея, как наладить мою жизнь.

– Отлично. Может, мы обсудим это в следующий раз? Мне нужно зайти в супермаркет.

– Зачем? Порвались колготки? – Трейси не заходила в супермаркет годами.

– Нет. Нужна сода. И мука.

– Ты проводишь исследование? Или это для волос?

– Это нужно, чтобы печь, – сказала Трейси, пытаясь сохранить достоинство, что ей не всегда удавалось в присутствии Джона.

– С каких пор ты печешь? И почему ты собираешься делать это в полночь?

Джон слишком хорошо знал Трейси и прекрасно понимал, что она считает, что черная штука в ее кухне с дверкой в передней панели предназначена для хранения лишней обуви. И он горячо надеялся, что в ее животике не подходит булочка, посаженная Филом.

– Или это ловкий способ уморить Фила? – продолжал Джон. – Потому что твоя выпечка точно убьет его, хотя я не считаю это трагедией.

– Я не собираюсь отвечать на эти оскорбления, – сказала Трейси, вставая.

Джон тоже встал. Ему не хотелось показывать, как он нуждался в компании. Кроме того, его заинтересовала внезапная хозяйственность Трейси. Наконец до него дошло.

– А, это для твоей подруги из Сан Антонио, для Лауры. Она что, повар?

– Ну и что из этого? – ответила Трейси, натягивая куртку. – Это не значит, что я ничего не умею делать.

– Ты умеешь делать очень многое, – согласился Джон. – Ты хороший журналист, прекрасный друг и ты умеешь одеваться. И ты потрясающе выбираешь подарки для матерей. Но печь…

Трейси серьезно посмотрела на него.

– Лаура из Сакраменто, – поправила она Джона, признаваясь, что он прав.

Джон улыбнулся.

– Я помогу тебе сделать покупки, – предложил он.

– Что? Разве тебе не нужно работать или спать? Тебе же всегда нужно или то, или другое. И вообще это страшно скучно.

– Но не для человека, который предложил помочь сложить постиранное белье и был отвергнут, – заметил Джон.