– Конечно, – удивился он. – Я видел, как его строили.

– Знаешь, я никогда не могла там расслабиться, – сказала Молли. – Несмотря на красоту фонтанов и тишину вокруг, я все время чувствую, что подо мной ревут и мечутся бесчисленные машины. – Она погладила Джона по руке. – Ты все равно остался собой под этой новой одеждой. Вы, американцы, считаете, что внутри каждого взрослого так и остается с детства ребенок. Наверное, сейчас он плачет?

– Во мне не осталось никакого ребенка, Молли. Во мне сидит субъект, который всем неприятен, и сейчас он отплясывает мамбу, потому что верит, что узнал волшебные слова: «Сезам, откройся».

Молли покачала головой.

– Уверяю тебя, что наступит момент, когда твой неприятный субъект начнет воевать с твоей раскованной маской, – предупредила его Молли. – Запомни мои слова.

– Что случилось с этим миром! Стоит девушке на пару минут отлучиться в туалет, как так называемая официантка превращается в психоаналитика, – возмутилась Трейси.

Она подошла к столику и помогла Молли подняться, ненавязчиво используя колено.

– Предательница! Надо было сразу понять, с чего это ты сегодня такая милая. Джону не нужны твои дурные советы по психологии.

– Ты абсолютна права. Он получит их от тебя больше, чем надо.

Трейси сделала вид, что не слышала этого замечания.

– Слушай, – обратилась она к Джону, – я тут подумала. Тебе нужно новое имя. Джон – слишком избито, а Джонатан – длинновато.

– Отлично! Ей мало гардероба и отказа от своей индивидуальности. Она еще и имя хочет поменять, – возмутилась Молли.

Трейси продолжала ее игнорировать.

– У тебя когда нибудь было прозвище?

– Папа иногда называл меня Джейсон, но, я думаю, это скорее из за того, что он просто забывал, как меня зовут, – признался Джон. – А моя вторая мачеха звала меня вредителем.

– Не годится – ни загадки, ни сексуальной агрессии, – решительно отмела их Трейси. – А как тебе нравится Эрик? Я всегда считала, что это сексуальное имя.

– Слушай, вернись к действительности. Я не могу взять себе совершенно новое имя, – запротестовал Джон.

Молли засмеялась.

– Как насчет Большой Яростный Дик?

– Мне нравится, – с энтузиазмом одобрил Джон. – А в официальной обстановке Большой Яростный Ричард.

– Только не Литл Ричард  , золотко, – поддела его Молли. – Хотя я слышала, что Литл Ричард был прекрасно оснащен.

То ли сказалось утомление, то ли нервное напряжение, то ли ему действительно понравилась немудреная шутка, но Джон радостно присоединился к заразительному смеху Молли.

Трейси презрительно проигнорировала их обоих.

– В имени должно быть что то такое…

– Трейси, я не собираюсь менять имя, – заявил Джон.

– А как тебе нравится Джонни? – продолжала она. – Многих сексуальных парней звали Джонни. Джонни Депп, Джонни Дейджересли, Джонни Кэш. Они ходят в черном и очень сложные натуры. И неотразимы.

– Ага, как Джонни Карсон, – согласилась Молли. – Или Джонни Холидей, этот французский онанист.

Джон наконец успокоился.

– Знаете, я всегда хотел, чтобы меня звали Бад.

– Бад? – удивилась Молли. – Почему Бад?

– Из за героя одной телепередачи. «Папа знает лучше». Она шла в конце шестидесятых, – объяснила ей Трейси. – Я хотела быть принцессой.

– Да, тебе это как раз подходит, – съязвила Молли.

– Хватит подкалывать, – ответила ей Трейси. – Итак, мы решили. Тебя зовут Джонни. И теперь, когда достаточно улучшили твой внешний вид, ты получаешь первое самостоятельное задание: ты пойдешь и кого нибудь подцепишь.