Понятно. Одна из неудачниц, которую Трейси опекает. Она постоянно ему о них рассказывает, но он не помнит их по именам.

– Это не та, у которой был роман с автогонщиком? – спросил он подозрительно.

– Это было в прошлом году, – отмахнулась Трейси, как будто прошлый год был сто лет назад. – После этого у нее был клубный вышибала, а потом редактор газеты.

Это бессмысленно. Еще одна искательница приключений.

– Я ей никогда не понравлюсь.

– Понравишься, – уверенно сказала Трейси. – Но нам надо до пятницы многое повторить из наших уроков. Ты сможешь встретиться со мной завтра?

– На завтра у меня запланировано совещание.

Джон непростительно пренебрегал работой. Он постоянно сокращал свой обычный двенадцатичасовой рабочий день. Хотя для «Микрокона» и двенадцати часов в день было недостаточно. Его стремление к устройству личной жизни могло сыграть с ним злую шутку, если он не сможет уделять достаточно времени работе.

– Слушай, что тебе важнее: работа или личная жизнь? – спросила Трейси.

Она обладала удивительной способностью отвечать на его невысказанные мысли. Обычно ему это доставляло удовольствие: приятно, когда тебя понимают. Но сейчас Джон почувствовал себя прозрачным.

– Никто еще не умер, сожалея о том, что мало времени провел на работе, – заявила Трейси.

«Это правда, – подумал Джон. – Но никто не получит пост вице президента по развитию, если будет тратить время на личную жизнь». Джон тяжело вздохнул.

– Ладно, хорошо. Где мы с ней встречаемся?

– Напротив нашей редакции, перед «Старбуксом». Или внутри, если пойдет дождь.

– И куда я ее поведу? – спросил Джон, неожиданно для себя ощущая охотничий азарт.

– Поведи ее в хороший ресторан, но не слишком дорогой. Ты помнишь правило о том, что можно и что нельзя заказывать?

– Да помню, помню, – проворчал Джон. – Никаких салатов.

Глава 21

Трейси поднималась по грязной лестнице в квартиру Фила, расположенную на третьем этаже. Дверь была открыта. Он никогда не закрывал дверь, и это ужасно нервировало Трейси. Она знала, что слишком консервативна, придает слишком много значения условностям и привержена порядку, но открытая дверь – это просто опасно. Западная окраина, на которой находился дом Фила, была совсем не самым безопасным районом. Трейси всегда оставляла здесь машину с неспокойной душой. Однажды ей сильно поцарапали правое крыло, в другой раз – сломали антенну. Она предпочитала встречаться с Филом у себя дома. Но он и так практически к ней переехал. И еще их пари. Поэтому она была здесь, оставила машину в опасном месте, подымалась по грязной лестнице, готовясь к еще более грязным простыням, чтобы побыть с ним и сохранить необходимое равновесие в их отношениях. Она покачала головой. С мужчинами так сложно. Трейси знала, что он предпочитает быть у нее, чем в таких жутких условиях, но никогда не признается в этом. Будет лучше, если она выиграет пари.

Трейси вошла в квартиру. В большой комнате – Фил называл ее так, считая, что «гостиная» отдает мещанством, – царил обычный бедлам. Она двигалась осторожно, стараясь не наступать на разбросанные вещи. По постукиванию клавиатуры компьютера она поняла, что Фил пишет.

Это было грандиозно: писать без всяких сроков, не рассчитывая на публикацию. Она не могла себе этого позволить. Трейси не любила мешать ему, когда он писал, но помешать ему и тут же просить об одолжении было действительно трудно. Она упорно обдумывала, как ей лучше подать свою просьбу, чтобы он согласился. В одном Трейси была уверена: после неудачи Джона в аэропорту и задокументированного провала в магазине спорттоваров для статьи ей просто необходимо было сделать несколько оптимистических фотографий.