Это была его роковая ошибка, когда он решил посмотреть, где находится противоположный берег. Ричард думал, что осталось несколько футов, а оказалось, что он не прошел еще и половины пути.

Его словно ударили обухом по голове. Все его существо охватила безнадежность.

— Сдайся, — произнес он вслух, — брось, все равно ничего не выйдет.

Однако он продолжал слепо сопротивляться. Это была ночная прогулка на ощупь. Весь мир сузился до ревущей воды и бесконечной усталости в его руках. Ричард всей душой желал прекратить сопротивление. В какой-то момент он сделал такую попытку и приказал своим рукам отпустить веревку, но руки отказались повиноваться ему. Он еще несколько раз перехватил веревку, потом еще, потом еще. Ему удалось глотнуть еще несколько порций сладкого, освежающего воздуха. Он медленно, но упорно продвигался вперед.

Кажется, этому суждено было продолжаться целую вечность. Но в следующий момент, взглянув на берег, он был поражен его неожиданной близостью. Рванувшись вперед, он хлебнул добрую порцию холодной воды. Вдруг он увидел их в кустарнике, на берегу. Ноги его коснулись дна. Он решился оторваться от проклятой веревки. Он встал на дно и помахал рукой.

В это мгновение пучина поглотила его.

— Ричард, — уже со злостью повторил Лэймар, — тащи свою чертову задницу из воды и прекрати...

Но Ричарда уносило. Течение увлекало его, и Лэймар видел, как глупое выражение на лице несчастного сменилось выражением ужаса и слабости. Ричард запаниковал, беспорядочно замахал руками, потерял контроль над собой и через несколько секунд исчез из виду.

— Ви-чад, — произнес Оделл.

— Унесло парнишку, — констатировала Рута Бет. — Река взяла его.

Лэймар все еще наблюдал. Он испытывал нечто вроде разочарования. Затем пришел в ярость. Проклятый идиот этот Ричард, пройти почти весь путь и...

— Вот дерьмо, — сплюнул он.

— Лэймар, с ним кончено. Пусть тонет, — сказала Рута Бет. — Пусть тонет.

И подумал о матери.

«Мама», — ему захотелось плакать.

Его мать была очень красивой женщиной. Вместе со своими «друзьями» она прогнала прочь его отца. Мать и ее окружение происходили из Талсы. Это было третье поколение нефтяных магнатов, которые жили на нефтяные деньги, давно уже переставшие пахнуть трудом и потом нефтяных разработок. Папаша же его предпочитал компанию парней-сорвиголов, мошенников и спекулянтов, по которым плакала тюрьма. Эта компания, как и он, предпочитала зарабатывать деньги на свой страх и риск, выматывая на этом деле свои кишки и нервы. Короче, вся эта напыщенная публика, эти дружки матери с их замашками аристократов с Восточного побережья, объединились и прогнали вон бедного малого. Ричард был уверен, что они даже не потрудились оформить развод.

Мать постоянно твердила Ричарду, что из него может получиться художник. Она в нежном возрасте начала водить его на занятия в художественную школу и окружила компанией людей искусства. В возрасте шести, девяти, одиннадцати и четырнадцати лет его возили в Европу. Не ее вина, что из этого ничего не получилось. Она сделала все, что было в ее силах.

Как бы то ни было, обстоятельства всегда складывались не в пользу Ричарда. Мать обязательно представляла его выдающимся личностям из мира художников, когда те оказывались в их местах, но он всегда разочаровывал их. Несомненно, он обладал талантом, но не слишком великим — это было ясно каждому. Кроме того, в общении он был намного менее интересен, чем его мать. Он проигрывал ей во всем — он не умел поддержать светскую беседу; ему недоставало ее блестящего переливающегося очарования, живости, умения доверительно выслушивать собеседника.