– Есть немного. Скажите, Владимир Алексеевич, как вы нашли это место?

– Можно сказать, по наитию. Крысы ведь не сквозь стены прут? Должны и у них быть свои ходы. А подземный ход для них – это целый тракт! Так что я посмотрел, у которого из столов больше всего задушенных крыс – там и искать надо.

– Логично!

Я пожал плечами.

– А теперь и вы мне ответьте, Григорий Григорьевич, зачем полезли сами? Могли бы Теллера послать?

– Интересно.

– Не доверяете ему?

Неожиданно свет стал слабее – потому что Елисеев остановился, и его фонарь больше не освещал пространство впереди.

– Послушайте, Гиляровский, – проговорил миллионер, – я целиком и полностью доверяю Теллеру. Но не потому, что я доверчив. Теллер может ошибаться, но он не предаст меня. Не потому, что он такой честный. Дело не во мне и не в Теллере.

– Как так? – спросил я, тоже останавливаясь.

– Дело в его жене.

– Как так? Почему в жене?

– Жена Теллера больна туберкулезом. Оттого ему постоянно требуются деньги на лечение. Если Теллер потеряет работу и не сможет находить средства для лекарств, она умрет. Сейчас он копит деньги, чтобы отправить ее в Швейцарию, в альпийскую клинику. Именно поэтому я совершенно доверяю ему – он вынужден служить честно и боится потерять место.

Я повернулся к Елисееву и с изумлением покачал головой:

– Но ведь вы собираетесь уволить его после открытия магазина. Вы сами так сказали недавно.

Миллионер пожал плечами:

– Да.

– Он лишится места, средств к существованию. И его жена умрет.

Елисеев поставил фонарь на землю и принялся неумело отряхивать колени – было видно, что обычно не сам он чистит себе одежду.

– Разве не так, Григорий Григорьевич? – переспросил я.

Елисеев поморщился. Свет фонаря, падавший снизу на его лицо, вдруг придал чертам миллионера сходство с хищной птицей.

– Я забочусь о своих сотрудниках, Владимир Алексеевич. В том числе о старых и больных. Но я не могу заботиться обо всем народе России. Работай она у меня – ей полагалось бы вспомоществование за мой счет. А так… В любом случае Теллер получит почетную отставку с крупной суммой выплаты и прекрасным рекомендательным письмом. Думаю, ему не составит труда найти себе новое место в самом скором времени.

– А если нет?

Елисеев поднял фонарь.

– Хорошо, – сказал он, не глядя на меня. – Я подумаю об этом после нашего возвращения. Пойдемте дальше.

Так мы и сделали.

Судя по тону и выражению лица, миллионер просто решил закончить разговор. Решение по Теллеру он уже принял и, похоже, не собирался его менять. Конечно, сам старший охранник мне категорически не нравился. Но теперь я хотя бы понимал причины его поведения. И, честно говоря, они не казались мне более абсолютно отвратительными. А как бы вел себя я сам на его месте? – подумал я. – В вечном страхе потерять место, в ситуации совершенно необычной секретности объекта и при постоянных попытках эту секретность нарушить?

Но потом я вспомнил несчастную Веру Мураховскую, лежащую на каменном полу магазина с вывернутой шеей. Нет, должно было найтись другое решение, при котором честь девушки и ее отца не пострадала бы.

– Что там? – спросил меня Елисеев, качнув своим фонарем.

Я как будто очнулся – впереди чернело большое пятно, которое при приближении оказалось выходом в заброшенный рукав канализации. Правда, долго блуждать по нему не пришлось – вскоре я наткнулся на ржавую железную стремянку, которая вела вверх – к люку.