Елисеев повернулся ко мне, но только хмыкнул. Потом задумался и поманил меня.

– Владимир Алексеевич, хочу вам кое-что показать. Не возражаете?

Я кивнул. Войдя вслед за Елисеевым в просторное конторское помещение, стены которого также были обиты дубовыми панелями, я поставил мешавшие теперь фонари на первый попавшийся стол и осмотрелся. Окна в помещении были прикрыты толстыми гардинами, чтобы уменьшить яркий солнечный свет, а распахнутые форточки не давали достаточно воздуха. Изнутри окна были забраны тонкой стальной решеткой, выкрашенной в светло-бежевый цвет.

Человек, ответивший из-за двери Григорию Григорьевичу, встал при нашем появлении. Это был мужчина небольшого роста в темно-сером костюме. В руке он держал большой белый платок с синим кантом и вытирал им пот с висков.

– Позвони из моего кабинета, Трофим, – обратился к нему миллионер, – и предупреди Николая, чтобы стоял прямо у выезда. Мы сейчас спустимся с Владимиром Алексеевичем.

Пройдя мимо меня, Трофим выскользнул в коридор.

– Мне недалеко до дома, – сказал я, потому что вовсе не хотел сейчас тратить время на поход в баню, да еще и с Елисеевым. Все-таки мы были с ним не настолько знакомы, чтобы вот так с бухты-барахты заседать в одних только простынях.

– Воля ваша, Владимир Алексеевич, – ответил Елисеев. – Я просто собирался отдать костюм в чистку и смыть с себя эту грязь. Мне самому домой ехать неохота, а вы – как пожелаете. Но тогда уделите мне еще несколько минут по одному вопросу.

– Пожалуйста, спрашивайте.

– Вот, обратите внимание. – Елисеев указал на стальную дверь с окошком в дальней стене этой большой комнаты.

– Касса? – догадался я.

– Касса, – кивнул миллионер. – Не буду вам подробно рассказывать, просто поверьте, что и стены, и пол с потолком укреплены вполне надежно. Кроме того, есть и сейф – немецкий, Круппа. На самом деле денег в нем сейчас немного, потому что жалованье для персонала доставляется из банка в самый день получки. Точно так же все закупки происходят либо через нашу санкт-петербургскую контору, либо по распискам. И в этом смысле хорошо, что мы обнаружили все подземные ходы именно сейчас, пока в кассе нет крупных сумм, а в хранилища не поступили наиболее ценные товары. Например, я не привозил основную коллекцию вин из наших подвалов на Васильевском острове. И поэтому я хочу спросить вас, Владимир Алексеевич, как вы считаете, если Теллер к сегодняшнему вечеру замурует все эти крысиные ходы, можно будет гарантировать, что из-под земли в магазин никто не проберется? Ведь, судя по всему, у вас есть какая-то информация о них, которой ни Теллер, ни я не располагаем.

Я отодвинул от стола стул с высокой спинкой, сел и расстегнул две верхние пуговицы.

– Поясню, – сказал Елисеев, видя, что я не тороплюсь отвечать: – Через два-три дня нам придется поместить туда, – он ткнул пальцем в сторону кассы, – довольно большую сумму наличности.

– Сколько? – спросил я скорее по журналистской привычке собирать любые детали, чем из обычного любопытства.

– Четыреста тысяч рублей. Поскольку магазин должен действовать как самостоятельное подразделение, нам необходимо иметь минимальную наличность, в том числе и на непредвиденные расходы.

Четыреста тысяч – это минимальная наличность? – подумал я, – Ничего себе!

– Так как? – спросил Елисеев.

Я покачал головой.

– Мне было доподлинно известно о существовании двух подземных ходов в это здание. Оба мы нашли. Но по не совсем проверенным сведениям существует еще один.

– Где? – быстро спросил Елисеев.